О маленькой птице размерами с остров

– Как же с нею бороться, если она уже одолела всех на кого ни глянь, только самим-то и осталось почить в земле, так ли Джим? – Бен по-прежнему называл Каина именно так, хотя тот и признался как-то, что имя выдумал.

– Для того мы и живы. Поверь, не в землю уходят их жизни, им еще долгий предстоит путь, и хочу я, чтоб они встретили в нем добро, чтоб не отравились ядом уже там, – Каин показал на верх.

– Я не пойму тебя сынок, и не пытайся даже, хочу, но всяко не пойму, не объяснишь мне уже, – проговорил Бен. Каина он и в самом деле уже за сына почитал, да и сам Каин относился к нему как к родному.

– А ты меня и не слушай, слушай себя и поймешь. Оно в каждом есть, у каждого голос, доброму человеку он всегда громко скажет.

Хоронили, как правило, тихо и без людей посторонних, был только стражник, караулящий процессию. В один день, пришла женщина, совсем молодая, но уже и не юная. Тогда же привезли на телеге и мертвых, среди них были дети. Женщина кричала какое-то время, но как схоронили, приумолкла, только сидела и зубы сжимала, себя пересилить пытаясь. Затем села возле забора и плакала. Подошел Каин.

– Вы не убивайтесь, прошу вас, и не вздумайте руки на себя наложить. Вам пожить еще надо. – тихонько проговорил Каин.

– Как же мне не убиваться-то, – кричала женщина, – ради кого жить то теперь?

– А вы для них и живите. Они дождутся вас, встретят, и вы опять с ними будете. А коли теперь помирать, они может и найти вас не сумеют, а так обязательно найдут. Вы терпите, терпение вам сил даст, вы поверите. Они в лучший мир пойдут, там их ни кто уж не обидит, только им дойти туда следует. А вы их поминайте светлыми и радость им будет. Куда ж они пойдут, если вы плакать горько станете, они и останутся вас жалеть, а им идти нужно, у них жизнь там. Вы вспоминайте, с радостью вспоминайте, они увидят. Это лишь, кажется что конец, а его и нет вовсе, вечно живите и дети ваши будут с вами в счастье. – Каин и не старался ни слова подобрать, сказал, так как и сам думал.