Строптивая невеста [litres]

При первых же словах абонента – нахмурился.

Сломал в пальцах вечное перо, которое до того задумчиво крутил.

И рявкнул:

– Чтоб ни одного газетчика! Просочится – разжалую! Всех разжалую! В Новый Свет сошлю!.. Идио-оты… разгильдяи… Головы поотрываю!

Людвиг, не дожидаясь просьбы, достал из генеральского бюро бутылку отличного гэльского виски и набулькал в бокал успокоительную порцию: всклянь. Секунду подумал – и набулькал вторую. Себе.

Положив трубку, Герман молча выпил свое успокоительное, крякнул и горестно уставился на Людвига.

– Хочу на пенсию. Розы выращивать.

– А кто не хочет? – Свое успокоительное Людвиг тоже выпил. – Дай угадаю. Ее светлость Ольга опять куда-то влипла.

– Их светлости, три штуки, и его высочество, одна штука, – тоном похоронного агента уточнил Герман и подставил пустой бокал.

Людвиг налил. В оба. До половины – им еще работать, Барготовы подштанники! Где в этом мире справедливость?! Почему рядовые полицейские могут себе позволить нормированный рабочий день, выходные, отпуска и прочие бюллетени, а он, герцог Бастельеро, – нет? Его даже в профсоюз не принимают. Дискриминация, как она есть.

– В кого-то из четверых стреляли, – идеально ровным тоном, безошибочно указывающим на крайнюю степень бешенства, сообщил генерал. – Оба ушли, и убийца, и его подельник-маг. Одноразовым порталом.

– Барготовы подштанники, – выдохнул Людвиг и опустошил свой бокал.

Полторы порции успокоительного – самое то, чтобы не озвереть и не убить собственноручно всех четверых идиотов: младшего гэльского принца, его наперсника – юного герцога Нешвила, княжну Волкову-Мортале и леди Элизу Хоббстен, младшую дочь герцога Кэррингтона.