Неистовый [litres][Ruckus]

Я считала себя крутой девчонкой. Ведь борьба с длительной и смертельно опасной болезнью дает дополнительную стойкость. Как тот последний бесцветный слой лака для ногтей, который даже не видно. Потому никак не ожидала, что они смогут довести меня до слез.

А так как у меня не было собственной машины, я, низко опустив голову, сидела на ступеньках виллы в ожидании, пока Дин заберет меня.

Произошедшее за ужином прокручивалось в голове, вынуждая бороться со слезами, которые так и норовили политься из глаз, и сглатывать ком в горле. Мы сидели за столом, ели дорогущие устрицы и пили вино из Австралии – видимо, американские устрицы перестали устраивать моих родителей с тех пор, как они приобщились к богачам, – которые нам подносила прислуга Вишеса, и обсуждали последние приготовления к свадьбе.

Вечер проходил довольно сносно… пока все не полетело к чертям.

– Что ж, думаю пришло время поговорить на очевидную тему. – Папа поставил бокал с вином на стол и поднял глаза, чтобы встретиться со мной взглядом. – Когда ты планируешь вернуться в Тодос-Сантос, Рози? Мы поддерживали тебя в стремлении пожить в Нью-Йорке. В тебе бурлила молодость и жажда приключений, но пора двигаться дальше. Ты не маленькая и должна понимать, что раз с тобой больше нет сестры, никто не сможет поддержать тебя.

– Папа, Рози вполне самостоятельная. Ты не можешь указывать ей, что делать, – вмешалась Милли. – Вы всегда лезете в ее дела, папочка. Но Рози уже взрослая.

Ее слова стали бальзамом для моих раскаленных нервов. Мама вздохнула. Зазвенело столовое серебро. А я облизала губы, от шока потеряв дар речи.

– Но она не такая, как ты, милая. И немного безрассудна. Мы любим Козявочку Рози такой, какая она есть, но все меняется. С каждым годом она становится все слабее.

– Она больна! – воскликнула мама и утерла нос льняной салфеткой, а затем поднесла ее к глазам, чтобы промокнуть слезы.

Я вздрогнула. Своим выступлением мама повысила атмосферу напряженности до небывалых высот.

– Посмотрите на нее, – она махнула в мою сторону рукой. – Кожа да кости. Разве вы не видите, как она похудела?

Милли вздохнула и посмотрела на маму.

– Она всегда была худой.

– Но сейчас она слишком худая, – заявила та.

– Мама, по твоему мнению все слишком худые. Наш кот походил на енота, потому что вы его раскормили.

Кот, которого им пришлось отдать, когда у меня обнаружили муковисцидоз.

Господи, наверное, проказой болеть и то веселее.

– Не переживайте, – фыркнув, заявила я. Меня дико злило, что Вишес присутствовал при этом разговоре. – И можете и дальше игнорировать мое присутствие. А то, не дай бог, я помешаю вам обсуждать мое будущее.

– Мы купим тебе билет до Лос-Анджелеса. Ты должна проводить свое время с нами, а не носиться по большому городу в поисках неприятностей, – в голосе мамы послышались панические нотки.