Путешествие Феди Карасика

«Подумаешь, «мамка нашлепает», — усмехнулся Федя про себя, — смотри, твоя тебе не нашлепала бы». Но, перешагнув через обиду, стал рассказывать: и о том, как они с Владимиром Сергеевичем на Мамаевом кургане были, как он, Федя, читал в пантеоне Славы фамилии погибших, как бывший солдат разогнал парней и фотографа, и правильно сделал, что разогнал, потому что…

Рассказывая, Карасик не заметил, как повернул к нему голову Хромой, а потом настороженно стала слушать мать Родиона и Ольги. Не заметил он и того, как вдруг все они перевели взгляды с него на что-то за его спиной.

Сильная рука бесцеремонно отодвинула Федю в сторону, так, что тот чуть не полетел. Карасик обернулся: рыжебородый внимательно глядел ему в глаза.

— Ты чево тут, сосед, брешешь?.. Иди отсюда! Цыгане получше твоего брехать умеют. — Повернувшись к Карасику широченной спиной и таким образом, как бы отгородив его от Ольги, Родиона и остальных, он коротко позвал Хромого: — Пошли. — И они ушли с кормы. А Федя встал у борта. Пароход снова подходил к какой-то маленькой пристани. Пристань спряталась в заливчике, и подойти к ней было не так-то легко. Наверное, поэтому капитан очень осторожно заводил «Чайковского» в заливчик. А то ведь и в берег врезаться можно, вон какой неуклюжий да огромный в маленьком заливе пароход.

Федя и Ольга стали смотреть, как же удастся капитану причалить, и вдруг увидели: навстречу «Чайковскому», скользя, словно по льду, плыли утки и гуси. Белые важные гуси плыли с достоинством, высоко задрав головы, а утки торопились, покрикивали, норовили выскочить из воды, чтобы обогнать друг дружку.

— Чего это они? — спросила Ольга.

А Федю и самого удивляло поведение уток и гусей.

— Это они нас встречают и приветствуют, — сказал Федя и засмеялся. — Слышишь, кричат: «Здравствуйте, здравствуйте, как доехали?».

Ольге понравилась игра, и она закричала, сцепив руки рупором:

— Здравствуйте, гуси и утки!

Вот они уже совсем близко. Как бы их под пароход не затянуло, под колеса…

Но утки и гуси держались на расстоянии от парохода. Сверху видно было сквозь прозрачную, просвеченную солнцем воду, как усиленно работали они красными лапками.

— Гуси, гуси! — крикнула Ольга.

— Га-га-га! — не в лад ответили гуси.

— Есть хотите?

— Да, да, да, — ответил за гусей чей-то мужской веселый голос с верхней палубы.

Федя посмотрел наверх и увидел Владимира Сергеевича. Бывший солдат подморгнул ему и стал тоже с интересом наблюдать за утками.

«Вот как он мое хвастовство слышал?» — похолодел Федя.

«Чайковский», подруливая, осторожно приближался боком к пристани. В воду сверху полетели хлебные корки, семечки, еще что- то. И началась веселая забава. Утки, что называется, сломя голову, кидались за подачками, чуть ли не на лету хватая длинными приплюснутыми клювами куски хлеба, глотали их целиком. Они стремительно бороздили воду у носа парохода. Гуси, не теряя достоинства, держались за утками. Эти не лезли в общую свалку, вежливо, без спешки выгибали длинные шеи за корочками, причем только тогда, когда они падали совсем возле них.