Электронная книга - «Сосед сверху, сосед снизу». Краткое содержание книги:
— Ну, мы встретились днем… — я кратко пересказываю Эмилю нюансы нашей встречи со Змеем, а также то, что он подбил меня стать его партнершей для будущего номера.
Очень кратко. Не задеваю даже причин того, почему Эрик потребовал с меня это, не рассказываю, как рыдала в его рубашку заупокой собственной танцевальной карьере.
Эмиль хмурится. С каждым моим словом все сильнее.
— И ты согласилась с ним танцевать? — он вроде говорит без претензии, просто констатирует факт.
— Я просто хочу побыстрее избавиться от компании мужа и от работы на него, — я прикрываю глаза, пытаясь не выпустить из-под ресниц слишком быстро подступившие слезы, — Эрик — меньшее из зол.
— Ну, да, он хотя бы отвяжется, когда с тобой переспит, — фыркает Эмиль.
Блин.
С одной стороны — вот эта вот фраза, брошенная мимоходом — резко высушивает мои слезы одним только всколыхнувшимся возмущением.
С другой — первое, что я делаю — встаю из-за стола, отведя от себя ладонь Эмиля, и отхожу к кухонному окну.
— Тебе лучше уйти, — непреклонно произношу я, впиваясь ногтями в кожу своих голых предплечий, — спасибо за ужин, мне все понравилось, но сейчас тебе уже пора.
17. Настя и Эмиль. Кто заказывал десерт?
— Прости, — он неслышной, но такой огромной тенью встает за моей спиной, — это было очень некрасиво с моей стороны.
— Знаешь, ты частишь с извинениями, Эмиль, — устало замечаю я, — сначала ввязался в спор на меня, решил попросить за него прощения. Теперь вот ляпнул гадость, и… Может, не стоит столько косячить?
Эмиль сначала гулко дышит, а потом опускает лоб на мой затылок, путаясь горячим дыханием в моих волосах.
— Я приревновал тебя, мышонок, — негромко сознается он, — это не оправдание, я знаю.
— Да брось, — я передергиваю плечами, — с чего бы ревновать? Я для вас девочка-заклад, ничего большего. Вы же там чуть ли не график составили, кто со мной первый переспит, а кто второй.
— Да, — честным вздохом откликается Эмиль, — только я тебя сейчас приревновал, Настя. К своему лучшему другу.
— Думаешь, я поверю? — я недовольно дергаю плечом. — Я ведь знаю, что если бы не ваш дурацкий спор, ты бы на меня даже не глянул. Сам же называешь меня мышью. Слишком блеклая, чтобы замечать.
— Слишком беззащитная, чтобы это игнорировать, — мужские пальцы ложатся на мои плечи и стискивают их с неожиданной силой, — слишком хрупкая и слишком сильно стремишься спрятаться от глаз других людей. Тебя хочется поймать и спрятать в сжатых ладонях от любой напасти. От любых глаз. От глаз моего лучшего друга, хотя я всегда был уверен, что из-за женщин с ним воевать не буду. Ты говоришь все это, потому что ты сама себя не видишь, мышонок. Хочешь, расскажу, что вижу я?
— Не очень, — недовольно бурчу я, прикидывая, как мне теперь выворачиваться из его хватки. И как избавиться от настойчивого томления, уже растопившего внизу моего живота маленькую адову конфорку.
— Ты очень закрываешься, мышонок, — Эмиль сам убирает руки с моих плеч, но только для того, чтобы, скользнув под моими запястьями, обвить меня руками за талию, — вот это платье. Оно восхитительно. Ты в нем — восхитительна. Ты могла надеть что-то ультракороткое, сказав мне о своей доступности, ты могла остаться в джинсах и послать меня к черту на рога…
— А, так этот вариант все-таки был? — я тяну это даже с легкой обидой, что не поддалась этому искушению.
— Но надела ты его, — одна из ладоней Эмиля скользит по ткани моего подола, разглаживая на нем невидимую складку, — и ты и вправду очаровательна, словно сказочная фея. Хочу ли я делиться твоим волшебством с этим прощелыгой Змеем? Ведь я же знаю, как он обходится с женщинами. Он ведь уже целовал тебя сегодня?
— М-м-м, — к моему горлу подкатывает ком, — это тебя не касается.
— Значит, целовал, — в мягком голосе Эмиля проявляются действительно жесткие нотки, — что ж, тогда я просто обязан лишить его этого преимущества.
Что-то в его голосе заставляет меня взбрыкнуть, рвануться наружу. Куда там. Меня плотно сжали клещи его рук.
— Эмиль, пре… — слова заканчиваются неожиданно, когда мягкие губы Эмиля жалят меня в шею. Ох…
Жгучий дурман растекается по венам, прорастает в них, ветвится во все стороны, ослепляя меня и лишая дара речи.
— Не бойся, мышонок, — хрипло шепчет Эмиль мне на ухо, — я не обижу.
Не обидит он! Тогда какого черта его рука уже делает у меня под юбкой?
— Эмиль…