Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Это я, Марк».
Голос Марка дрожал, ему хотелось расплакаться.
Корней оказался рядом, сжал его плечи ладонями, толкал ближе к свету.
«Не трогай меня, у меня вошей дюже много», — сказал ему Марк.
Дальний угол комнаты тонул во тьме. Видна была койка и на ней смутные очертания человека. Корней проследил за взглядом Марка и лицо его потемнело.
«Тарас это. Нехорошо Тарасу», — тихо сказал он.
Из темного угла донесся совсем слабый, еле слышный голос:
«Невжель Марк? Или мне приснилось?»
Марк стоял и не знал, что сказать. Теперь он видел лицо Тараса — бледное, худое, покрытое испариной. На том месте, где следует быть ногам, пусто. Это было так страшно, что Марк впился ногтями в ладонь Корнея, дрожал.
«Тетка Вера жива ли?» — шелестело с кровати.
«Живая, здоровая…», — еле слышно шептал Марк, не в силах оторвать глаз от того места, где должны быть ноги Тараса, но где одеяло плотно прилегало к кровати.
«А отец? Надо поехать в степь, коня поискать».
Марк судорожно держался за Корнея.
«Что это он? Что он говорит?» — шептал он.
«Тарас опять в беспамятстве», — угрюмо, трудно ответил Корней.
Через четверть часа Марк подвергся ожесточенному нападению. Курчавый санитар повел его вниз, где уже ждала лазаретная сестра, похожая на монахиню. В подвале стоял чан с горячей водой. Санитар заставил Марка раздеться и влезть в чан. Было стыдно, но он подчинился. Пришел Корней, он сильно хромал.
«У вашего брата одни кости да кожа остались, в чем только душу донес!» — сказала лазаретная сестра Корнею, и непонятно было, почему в ее голосе столько укора и к кому он относится.
«Ничего», — сказал Корней, подбадривая Марка взглядом. — «У нас, у Суровых, душа к телу двойным швом пришита, легко не отрывается».
Санитар яростно тер его мочалкой. Мыла не было, его заменяла какая-то зеленая полужидкая масса, которую он не жалел. Не жалел он и сил, словно решил сорвать с Марка кожу. А Марк был во власти только что виденного там, наверху: Тарас без ног. Это очень страшно. Тарас умрет. Так сказал Корней.
Санитар закончил свое дело, и женщина вытерла Марка полотенцем. Почему она плакала, Марк не знал, но думал, что и она Тараса жалеет. Ему самому хотелось плакать, но держался. Санитар куда-то сбегал, принес одежду. «Тарасова», — сказал он.
«А как же Тарас?», — хотел спросить Марк и не спросил. Перед его глазами — плоское одеяло на кровати. Там, где должны быть ноги, совсем плоское одеяло.
Марк был с братьями всего два дня, когда пришел Тарасов конец. Ночью он вдруг громко застонал и позвал Корнея. Братья были у его кровати.
«И чего те пальцы на ногах болят!» — жаловался Тарас. — «Болят и болят».
Марк с ужасом вслушивался в его слова. Пальцы болят, а ног-то ведь нет!
«Ты, Марк, домой поезжай. Не надо с нами быть», — шептал Тарас. — «Мать береги, она для нас всё, а мы — вон какие. Пошлешь его домой, Корней?»
«Пошлю, Тарас. Не думай об этом».
«И не говори матери, что меня видел. Пусть думает — без вести Тарас пропал. Не оставляйте тетку Веру. А коня моего ты себе возьми, Корней. Хороший конь, верный. Отъездился я. И чего так болят пальцы, ноги-то ведь отрезаны! Уморился я очень. Не ругай меня, Корней, что не слушал тебя. Я им за отца платил, за мать. К морю скоро выйдем, а там — плывем».
Тарас опять был в бреду. Кричал. Его глаза были широко раскрыты. Потом и это прошло. Затих он, только тяжело-тяжело дышал. Корней держал руку Тараса, Марк цеплялся за Корнея. Так были они, сцепившись, пока женщина в черной косынке сказала:
«Всё. Тарас умер».
Марк поднял глаза на Корнея, а у того по лицу слезы текли. Лазаретная сестра прижала к себе Марка, хотела, чтобы страх из него слезой вытек, но Марк не плакал, а тихонько стонал, словно закричать хотел, и не имел силы закричать.
Похоронили Тараса на монастырском кладбище, и тут Корней к себе в полк начал спешить, лазарет возненавидел. Врачи не хотели отпускать его, не был он здоров, но что могли они с ним поделать? Нога у Корнея еще не зажила, ему приходилось прихрамывать, а левую руку он всё время держал в кармане. Разрубленная в плече, она всё еще плохо действовала. И все-таки Корней хотел поскорее к полку вернуться, каждый лишний час в госпитале ему в тягость был.
Через неделю они попрощались с лазаретными людьми. Корней расстался с ними вроде враждебно, словно они в смерти Тараса повинны были. Только монашеского вида сестру он долго и горячо благодарил, а когда все слова у него кончились, он наклонился и руку ей при всех поцеловал. Поехали на тачанке, присланной из полка за Корнеем. Марку надо было быть очень осторожным, чтобы не потревожить руку брата; он видел, как тому трудно подавлять боль, когда он нечаянно ударялся ею о край тачанки.