Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Сколько жизней человеческих на путях-дорогах тех годов смертью истекло! В людях тогда что-то волчье проявилось — жили и умирали по-волчьи. А потом вша, Боже мой, какую она силу заимела! Железнодорожники, сами голодом изморенные, вошебойки устраивали. Плакат с Лениным повсюду криком исходил: «Борьба со вшой борьба за социализм». А вша ни перед вошебойкой, ни перед плакатом не отступала.
Что Марк уцелел, факт всему здравому смыслу, можно сказать, противоречащий, необъяснимый. Может материны слезы ему путь размывали, может молитва ее не давала ему пасть, а еще вернее будет сказать, что даже в той беде, какая тогда была, не перевелось добро в людях — доброе было от людей, волчье — от беды. Не раз было так, что когда ослабевший Марк в темный угол вокзала забивался, не думая о смерти к смерти готовый, чья-то рука протягивалась и поднимала его. То железнодорожники одиноких детей собирали и супом из прирезанной лошади кормили, то воинский эшелон по ложке каши от каждого бойца отнимал и детям отдавал, а то военный комендант, заприметив дитя-доходягу, забирал его к себе в комендатуру, и там мужские руки отмывали его, чаем отпаивали, кусок хлеба ему скармливали и вшу из головы вычесывали.
Такой комендант, человек пожилой и вконец измученный, Марка три дня при себе держал, а потом дал ему кусок хлеба на дорогу и спросил:
«Можешь двадцать верст пешком пройти?»
«Могу», — ответил Марк.
«В двадцати верстах в городе лазарет буденновской армии остановился, и там о твоих братьях могут знать. Иди туда, сынок, какая подвода будет ехать, проси подвезти, а не будет подводы, пешком дойди. Отдыхать не садись, подняться не сможешь. Сил у тебя мало».
«Дойду», — сказал Марк.
К вечеру того же дня он осилил эти двадцать верст.
Пронзительный осенний ветер завывал в телеграфных проводах, гонял по небу плотные серые тучи, как всё одно не ветер он, а сторожевой пес, гоняющийся за разбившейся овечьей отарой. Почерневшей кучей домов стоял небольшой украинский городок из тех, к которым даже железную дорогу не тянули по причине их малоприметности и неважности. На городской окраине, за стеной в два человеческих роста, каменные строения. Монастырь стародавний.
Было уже темно, когда в широкие ворота вошел маленький человечек. Никого кругом не было, пусто и страшно. Кое-где через окна домов пробивался свет — какой-то чужой, враждебный.
Ветер, примолкнувший было на час, опять рванул, наполнил булыжный двор шумом и шелестом. Пришедший маленький человечек еще глубже вобрал голову в плечи и, словно толкаемый ветром, несмело подошел к тому дому, из которого мутный свет глядел через окна. Стукнул в дверь. Подождал, потом стукнул громче. Щелкнул запор, на пороге невысокий, курчавый паренек в военной одежде.
«Опять ты, паршивец, пришел!», — сердито крикнул он. — «Подожди, завтра я отцу всё расскажу».
Он хотел захлопнуть дверь.
«Постой!», — раздался женский голос. За его спиной женщина в черной косынке. Похожа на монахиню.
«Чей ты, мальчик, и что тебе нужно?», — спросила она.
Маленький человечек вступил в полосу света. Марк. Он с надеждой смотрел на женщину. Захлебываясь от торопливости, боясь, что она уйдет, не дослушав, и оставит его в темной осенней ночи, Марк сказал, что он ищет братьев, а они в буденновской армии и комендант со станции послал его сюда.
Женщина взяла Марка за руку, ввела в дом. Курчавый шел сзади.
«Чего же ты не сказал, что пришел со станции? Я ведь думал, что ты из тех стервецов, что тут баловством занимаются», — говорил он.
Марк, теперь уже спокойнее, объяснил, кто он и зачем пришел.
«А в каком полку твои братья?» — спросил курчавый.
«Не знаю».
«Не легко будет найти их», — сказала женщина. «Армия большая, много в ней полков. Как твоя фамилия?»
«Суров. Марк Тимофеевич Суров».
На лице женщины появилась улыбка, ее позабавило, что этот малец назвал себя по имени и отчеству. Но улыбка была мгновенной, сразу же и исчезла.
«Постой, да ведь ты из тех. У нас двое Суровых, и оба Тимофеевичи», сказала она.
В длинном коридоре женщина открыла одну дверь. В свете керосиновой лампы, у круглого стола, сидел Корней. Он читал книгу. Свет с трудом достигал двери, и Корней не мог сразу рассмотреть, кто вошел.
«Кто?», — спросил он, щуря глаза.