Эксперименты империи. Aдат, шариат и производство знаний в Казахской степи

Версия сборника, которая легла в основу нашей работы, прошла сложную историю подготовки: поиск аутентичных свидетельств и их критический обзор в Казахской степи, систематизация и сведение данных к единой форме, составление комментариев в Оренбурге. Можно также утверждать, что, помимо инструкций ОПК, Осмоловский для оценки важности сведений, полученных от местных информаторов, руководствовался и другими критериями. При отборе респондентов чиновник обращал внимание на хорошее знание казахских обычаев, преданность российскому правительству, влияние на народ и другие факторы[352]. Социальный состав опрошенных не был однородным. Конечно, на общем фоне заметно выделялся уже известный нам султан-правитель Восточной части Зауральской Орды Ахмет Джантюрин. Однако среди информаторов встречались и другие личности, выбор которых не всегда мог быть одобрен в Оренбурге, например образованный бий[353] и мулла (молда)[354] Илеман Тюлегенев (Еламан Тулеген ұғлы). Грамотность и лояльность к империи не были единственными критериями для отбора кандидатов. Примечательно, что основной костяк составили люди «без всякого образования», но «превосходно знающие киргизские обычаи». К ним относились казахские бии: Балгоджа Джангурчин (Балғудже Йамғурчи ұғлы), Наурызбай Казыбаев (Наурузбай қазыбай ұғлы) и Кусулбай Сатубалдин (Қусулбай Сатубалды ұғлы)[355].

«Чтобы не подвергнуться в описании обычаев односторонности»[356], чиновник ОПК считал необходимым не только записать то, что ему говорили информаторы, но и осуществить предварительное тестирование готовившихся материалов на их «целевой аудитории». Так, завершив исследование в Восточной части Зауральской Орды, по пути в Оренбург Осмоловский сделал вынужденную остановку. Узнав о собрании биев и почетных казахов в Михайловском укреплении, он посчитал нужным прочитать свой сборник публично и спросить, «не находят ли они какого-либо недостатка в нем, или чего-нибудь противного киргизскому быту»[357]. Для оценки качества полученных сведений использовались и другие методы. К наиболее эффективному относилось наблюдение за изучаемыми юридическими практиками. Обратив внимание на то, как бий Балгоджа Джангурчин умело заключил салават[358] между казахами Оренбургского и Сибирского ведомств, Осмоловский уже не сомневался в ценности представленных им сведений, вместе с тем отмечая, что Б. Джангурчин — один «из первейших и умнейших биев во всей Восточной части орды»[359].

Сроки выполнения задания затягивались не только из‐за особенностей научной организации труда. Важную — если не исключительную — роль играли технические и материальные трудности. Так, в августе 1849 г. И. Я. Осмоловский просил начальство продлить его пребывание в Восточной части Зауральской Орды, объясняя это тем, что он не успел подготовить все необходимые материалы. Причина такой задержки заключалась в трудности добиться от биев и других почетных казахов эффективной обратной связи: «…нужно или ездить самому к ним, или требовать их к себе»[360]. В августе 1850 г. чиновник-востоковед вновь обращается в ОПК с просьбой об отсрочке. Ежедневные собрания значительной части влиятельных казахов Средней части Зауральской Орды, связанные с необходимостью урегулировать разногласия с другой частью орды, не позволили быстро провести сверку сборника[361].