От мира сего [Роман, повести, рассказы]

— Да мне стоит только захотеть, у меня будет муж на все сто, — прерывала ее Вика. — Только захотеть надо — вот и все, что от меня требуется.

И Вика горделиво несла свое легкое тело, высоко подняв голову. И упивалась собственными немногословными рассказами о безумно интересной, зажигательной, яркой жизни, которая ожидала ее где-то там, за воротами больницы.

Но вот впервые Соня услышала от нее горькие, должно быть, выстраданные слова:

— Я — ничья. Ничейная.

Она встретилась взглядом с Викиными глазами, слегка испачканными тушью.

Вика вдруг громко, задорно рассмеялась. Соне ее смех показался деланным.

— А ты уже поверила и пожалела меня? — спросила Вика. — Пожалела? Говори правду!

— Да, пожалела, ну и что с того? — спросила Соня. — Я тебя очень хорошо понимаю…

Вика продолжала смеяться, но, внезапно оборвав свой смех, сказала почти зло:

— Да, уж ты понимаешь! Только тебе и понять меня, как же, держи карман шире…

Вика откинула назад густые темно-золотистые волосы, которыми она заслуженно гордилась, они и в самом деле были одним из немногих украшений ее невзрачной, ничем не выделяющейся внешности.

— Ты знаешь, что это такое, когда праздник и все кругом веселятся, а ты все одна и одна — и никого рядом? Знаешь? И идешь в кино, и все идут вдвоем, и все веселые, а ты берешь один билет и садишься в каком-нибудь там ряду и стараешься ни на кого не смотреть и не видеть, как какая-нибудь мымра сидит со своим законным и на всех смотрит свысока: еще бы, у нее муж, защитник, заботник, как же иначе? Знаешь, когда летом все на пляже смеются, и плавают, и брызгаются водой, а ты лежишь одна в красивом купальнике и понимаешь, что ни ты, ни твой купальник никому не нужны, ни одному человеку на свете! Ни-ко-му!

Вика прижала обе руки к горлу, словно у нее не хватило дыхания, губы ее дрожали, хорошо выщипанные брови сошлись на переносице.

И вдруг — Соня не смогла скрыть своего удивления — полная перемена декорации. Вика снова засмеялась, откинув голову, блестя зубами.

— Смотри-ка, а ты уже и вправду поверила? Вот чудак человек, честное слово! Тебя обмануть ничего не стоит. Неужели, думаешь, так оно все и есть? Да ты что?

Вика смеялась все громче, все заразительней, прохожие на улице оглядывались на нее, кто-то в ответ тоже засмеялся.

— Ну ты даешь, — усмехнулась Соня.

— Вот именно.

Вика глубже сунула руки в карманы плаща.

— Да ты что, дитя мое? Да у меня столько поклонников, что я никогда, наверно, не разберусь со всеми ими. С утра в выходной как начинает звонить телефон, так и не может остановиться до самого вечера, и все наперебой приглашают кто куда, мне остается только выбирать, куда бы пойти, и, поверь, чуть ли не каждый предлагает — будьте моей женой, чуть ли не каждый, но я ни в какую, очень надо закабалять себя, верно?

Глаза ее горели, щеки разрумянились. Она казалась одержимой одним, сжигавшим ее желанием — доказать свою удачливость, свою значимость, свой непроходящий успех у мужчин, успех, которым она подчас, по ее словам, тяготилась, но не могла начисто оттолкнуть от себя.