Лаванда, корица и беглые кошки (СИ)

Вышеупомянутый ноут лежит на стеклянном столике, рядом с ним поцарапанная камера (странно, Чонгук был уверен, что у ведьмочки нет пристрастий к фототехнике) и лениво вылизывающий шерстку Люцифер. Мина поднимает честные глаза и искренне врёт прямо в глаза, паршивка:

— Ты спрашиваешь человека, которого накачали обезболивающими, о причинах его поведения? Серьезно? — и фыркает по-кошачьи, даже глаза закатывает. Чонгук ухмыляется. Раз ей так хочется поиграть в бессознательные действия, так и быть, в этот раз он ей подыграет.

(Но никто не говорил о том, что он не стащит эту камеру при первой возможности.)

— Ты вообще собираешься рассказать, что сегодня случилось? Нет, мы, конечно, впервые настолько идеально отыграли шоу, всё с первого дубля, только бы побыстрее отпустили, но… Ты — и драка? Серьезно? — Мина в ответ недовольно зашипела, хотя последующие слова заставили её снова улыбнуться. — Надо было видеть, как Сокджин-хён во время съемок пытался «незаметно» вылезти в окно позади ведущей.

О том, что сам он в это время угрожал операторам и (совсем немножко) менеджеру, чтобы те его отпустили, Чонгук ни в коем случае не собирался рассказывать.

— Я умею драться, — ведьмочка пожала плечами, как ни в чем не бывало. — Онни меня когда-то учила приемам самообороны, а в средней школе в тайне от родителей отдала на дзюдо. Конечно же, мне не победить кого-то сильного, но на время обездвижить и удрать я вполне способна.

Чонгук всеми силами пытался спрятать улыбку, но не получалось. Он пытался представить Мина в возрасте двенадцати-тринадцати лет, сосредоточенно пыхтящую на татами. Интересно, какой она была тогда? Две косички, насупленный взгляд? Или… Чёрт, а в голову больше ничего не приходит.

— Да нет, — Мина даже подняла на друга удивленный взгляд, когда он ей задал этот вопрос. — У меня была стрижка под мальчика, волосы отрастали постепенно, падали всё время в глаза и сильно мешались, но я больше не хотела стричься — я в те годы напоминала себе помидор. Или еще что-то такое яркое.

— Но взгляд насупленный.

— Он у меня никогда не насупленный.

— Восемьдесят процентов времени он именно такой.

— Ты совершенно меня не знаешь. Это не насупленный, это… Это… — Мина замешкалась, понимая, что проиграла.

— Видишь, сама не можешь даже придумать! — Чонгук артистически злобно расхохотался, за что получил острой пяткой по колену. Мина не любит принимать проигрыши легко.

— Кстати говоря, — они наконец перестали возиться с шутливыми (но очень осторожными) тычками, и Мина даже покраснела немного от веселья, — я недавно приходила к тренеру поздороваться, мы поспраринговали немного, и я даже уложила его на лопатки! Так волнующе было.

Чонгук нервно сглотнул. Вот тебе и тихая ведьмочка, которая «разве что самообороне обучена».

— Постоим еще здесь, или пойдем внутрь?

Мина задумалась. С одной стороны, внутри ждет свой ноутбук Намджун, а еще там есть горячий чай и запеченные овощи, и Тэхён обещал заплести колосок. С другой стороны, спину греет Чонгук, уже без какого-либо стеснения обнявший двумя руками, горячо дышащий в шею и время от времени сжимающий на мгновение немножко сильнее, чем обычно.

Решение, на самом деле, принять так просто.

— Постоим.

Осенняя Мина в руках Чонгука чувствуется так правильно, и от желания поцеловать румяную щеку щекочет где-то под диафрагмой, но парень сдерживается.

Не стоит портить и так идеальный момент.

========== 45. Ребячливая Мина ==========

Когда Чонгук был еще маленьким, эдаким розовощеким малышом с большими глазками, его мама любила со смехом (частенько истеричным) повторять удивительнейшую фразу.

Если ребёнка не слышно — значит, произошло что-то ужасное.

Сначала это казалось забавным, и Чонгук всегда громко оповещал мамочку о своих действиях — ну ей же так спокойнее. Мама забавно подпрыгивала каждый раз, когда слышала его крик, и хваталась за грудь. Потом, когда он подрос и ему было целых восемь, это начало казаться унизительным. Он же уже взрослый мужчина, зачем ему отчитываться. Теперь найти его было почти что невозможным, так как ребёнок удивительно быстро научился прятаться и тихонько пересиживать суматошные поиски.

Сейчас Чонгук об этом вспоминает лишь с одной мыслью: мама поседела из-за его громкого периода или всё же из-за тихого?

Вообще, к чему все эти неловкости в виде воспоминаний. Просто теперь макнэ чувствовал, что потихоньку седеет и он, хотя корди уверяли его не раз, что ничего такого нет.

Мина вошла в тихий период.

В стенах университета они не пересекались еще ни разу за всё время учебы. Чонгук ведь уже и размечтался: у нее повреждена рука, так что это возможность показать себя рыцарем, носить её пальто и записывать для нее конспекты. Сначала это всё усложнялось тем, что они учатся на разных факультетах, а потом и тем, что вреднющая ведьма не попадалась на глаза. Что было еще более странным: вне занятий девушка находилась быстро, чаще всего в общежитии парней (от которого у нее давно уже есть свой комплект ключей), готовя очередную странную вкусняшку или «зелье», которое под видом чая впихивала всем трудоголикам и отправляла спать. Рецептом девушка делиться отказалась наотрез. А еще, стоило Чонгуку завести тему «ты меня избегаешь, что ли?», как Мина врубала кирпич-фейс и показушно смотрела вдаль. Мол, чего ты меня трогаешь, что ты от меня хочешь, я же зависла и перегружаю процессор, ну.