Полное собрание сочинений. Том 3

Если цель материальна, то здесь и объективно не трудно оценить ее достижимость. Сделал я что-то/не сделал, купил/не купил – это оценка не сложная. Однако, как оценить, например, меня стали больше уважать или нет? Здесь объективно сказать уже ничего нельзя, более того уважение это или неуважение может вообще никак не проявляться; как относились, так и относятся, однако человек считает, что цели достиг и, соответственно, получает от этого некое удовольствие. Более того, иногда человек может считать, что достиг цели, например, помог окружающим, причем все эти окружающие могут совершенно искренне утверждать, что он им ничего хорошего не сделал. Т.е. цель достигнута субъективно, а объективно нет. Отсюда видно, что оценкой достижения цели являются не объективные факты, а только субъективные, объективные же могут служить лишь дополнительным критерием. Человек сам для себя и только через себя определяет достижимость. Впрочем, чисто логически, это и так очевидно, ибо если непременным свойством цели является субъективность, то достижение, т.е. реализация ее, не может быть объективным. В конце концов, кто оценивает, если не сам человек?

Из того, что оценка достижимости цели субъективна и не опирается на мир, следует то, что, очевидно, мир может и вовсе не выступать как критерий; я сам решаю, достиг я чего-то или нет. Тем самым снимаются споры о том, как человек может быть счастлив, например, самоутвердившись, если от прочих он ничем не отличается. Фактически же самоутверждения нет, но ввиду того, что достижимость цели сугубо субъективна, он (этот человек) считает, что достиг ее и тем счастлив. Этим также объясняется множество моральных моментов. Почему человек, сделав что-либо моральное, доброе может ощущать некое превосходство над другими? Об этом же может вообще никто не знать. К примеру, все эти пожертвования, в частности анонимные, вообще любая анонимная помощь на первый взгляд никак не может служить причиной к удовольствию, ведь об этом никто не знает. Однако, как видим, цель достигнута, от чего и появляется это самое удовольствие. Если же теперь добавить сюда такое свойство цели, как «неосознанность», то мы получим типичную волю к самоутверждению, имеющую цель, которая, достигнутая, «дарует» счастье, причем сам человек (ввиду «неосознанности») может свято верить в свой «альтруизм» и поносить всех эгоистов, не понимая, что в принципе ничем он от них не отличается. А если еще добавить такое свойство, как «неограниченность», то мы поймем, почему человек спасает других, жертвуя своей жизнью, причем об этом спасении, например, никто и никогда и не узнает. Тем самым ниспровергается тот самый идеалистический альтруизм во всех своих проявлениях; человек делает все только для себя, для достижения собственных целей и получения от этого удовольствия. А то что другие об этом и знать не знают… И что?