Церворум

В свете последних событий Равенна была самой обсуждаемой фигурой. Мало того, что эта девица оказалась неспособной к созиданию, так еще и якшается с кузеном самого князя, любимцем государства, самым завидным женихом! Конечно же каждый видел, что она танцевала первый танец вместе с ним, и что он вышел из бального зала ненамного позже нее. Это все порождало слухи, слухи – всеобщую осведомленность о правдивых (и не очень) событиях, а осведомленность – зависть.

– Что-то ты рано ушла вчера с бала, Равенна, – заговорил с ней Агн, который оказался сидящим рядом с ней. «Ты» было ужасным нарушением этикета, которое не допускалось во дворце. Но Агн говорил тихо, так что слышно было только ей и его отцу, что сидел рядом и злобно зыркнул на него. – Поплохело от эля?

Равенна хотела было сказать что-то колкое на это, но одна мысль перебила все ее поиски нужных слов.

«Поплохело от эля» – Равенна пока не очень понимала, чем ее зацепила эта фраза, но интуиция ей что-то подсказывала.

– Равенна, вы сегодня очень немногословны – проговорил его отец, выгнув бровь. Этот мужчина всегда внушал какую-то тревогу, будто бы подавляя своим видом. Равенна знала, что когда-то он боролся за место при новом князе, но завещание Питера оказалось решающим, и место занял ее отец. Поэтому она всегда старалась остерегаться его, но на Агна эта осторожность не сильно распространялась.

– Извините, я просто задумалась. Да, мне действительно стало душно, но я сомневаюсь в причастности княжеского эля в этом. Хорошие напитки не могут портить самочувствие.

– Да, и правда. Как чувствуете себя сейчас?

– Прекрасно, благодарю. А вы?

– Лучше, чем могло бы быть. – он хищно улыбнулся и развернулся к своей жене, которая как-то странно его одернула.

За все оставшееся время завтрака она больше ни с кем не говорила, но складывалось впечатление, будто в зале происходил какой-то немой разговор знаками и жестами. То и дело она ловила на себе взгляды то взрослых женщин – матерей ровесниц Равенны, то с их дочерями. Мужчины будто бы и не присутствовали за завтраком, видно было, что вся эта суета их не интересовала. При дворе в основном служили мужчины – пережитки патриархального строя. Женщины же, которые были за ними замужем, в службе и заработке денег не нуждались, поэтому им нечем было и заняться. Они же и крутили интриги, распространяли сплетни и руководили вообще всем движением жизни во дворце. Женили, разводили, выгоняли из дворца и принимали в него. Это была их роль, но даже у серых кардиналов зачастую что-то уходило из-под контроля, и семья Мэйн в последние лет двадцать то и дело это демонстрировала. Вот они и начинали копить злость и звереть.