Отшельник-2

Младший наместник городовой службы Хомяков встретил Маментия неласково. Не совсем как врага, но близко к тому. И причиной немилости послужила бумага, подписанная князем Изборским и украшенная его же печатью, и требующая выдать десятнику Бартошу ценнейшие и редчайшие спецсредства, большая часть которых попала в Смоленск прямиком из сказочного Беловодья.

– Зачем тебе прибор ночного виденья, десятник? Вещь дорогая, а ты в походе её сломаешь или потеряешь. И где заряжать станешь? Понимать надо, это на дровах не работает.

Маментий молчал. Во-первых, ему даже не доводилось раньше слышать о существовании какого-то там «ночного виденья», а во-вторых, составлявший список младший полковник Прохор Еремеевич честно предупредил, что нужно требовать от Хомякова втрое от желаемого, чтобы получить хотя бы половину от потребного. Вот, например, прибор этот вовсе без надобности, тем более и пользоваться не умеет, зато вместо него можно взять глушители к пищалям. Глушители в учебной дружине довелось увидеть и подержать в руках, а ППШ изначально предусматривала их установку.

Или пару ящиков гранат получить, только не тульских, а из Печёрского монастыря, что рядом с Нижним Новгородом. Тамошние монахи навострились отливать чугунные яйца так ловко, что те при взрыве разлетаются тучей мелких осколков, способных пробить даже лыцарский доспех. Тульские хоть и помощнее будут, те и коня вместе с седоком на куски разберут, но что-то в них не так – одна хорошо взорвётся, положив на месте пяток супостатов, другая же развалится на половинки, выпустив тучу вонючего дыма. И ведь не угадаешь, которая как сработает. Монастырские всяко лучше и надёжнее.

Хомяков будто подслушал мысли Маментия, и предложил:

– На прибор губу не раскатывай, он у меня всего один-единственный, лучше гранат возьми с излишком, – и видя молчаливость десятника добавил. – Переговорники дам на весь десяток.

– Если только переговорники, – Бартош сделал вид, будто раздумывает. – Небось только на три версты берут?

– В лесу на три, – согласился младший наместник. – Но в поле и на десять вёрст достанут, ежели на горушку какую заберёшься. Да что я тебя уговариваю? Сам попробуй!

– Беру, чего уж тут пробовать, – нехотя согласился Маментий, сдерживая в душе ликование.

Ну а с чего бы не радоваться, если эти переговорники в учебной дружине единственный раз показали издалека и в руки не давали из опасения поломки. Новики они такие, они даже железный лом или чугунное пушечное ядро сломают. В руки не давали, но правила обращения заставили затвердить намертво, чтобы даже сонный смог рассказать без запинки. А что там запоминать? Вот сюда говорить, вот здесь слушать, обращаться бережно, в воду не бросать, орехи не им не колоть, и самое главное – таскать на себе огромный и тяжелённый короб, именуемый аккумулятором зарядного устройства. Поговаривали, будто этот ящик стоит вдвое от своего веса золотом, и Маментий был твёрдо уверен, что слухи сильно преуменьшают. Вчетверо, ежели не впятеро – всё же работа мастеров из Беловодья, а не какие-то там криворукие ганзейские или фряжские немцы делали.