Отшельник-2

Князю Изборскому некогда праздновать. Он бы и рад сходить с крестным ходом на водосвятие, накатить на грудь хлебного вина, присланного в подарок самим Андреем Михайловичем Самариным, да завалиться потом к непотребным… хм… ну да дело житейское, можно бы и завалиться, если бы не заботы. Они, проклятые, не дают ни сна, ни покоя, заставляя в Крещенский сочельник сидеть за столом и пялиться в карту красными от усталости глазами. Да ещё гонцы постоянно прибывают с новостями одна другой гаже. Какой тут в кобылью трещину праздник?

Давеча аглицкого немца привели пойманного. Дескать, заявился сей доблестный лыцарь ажно в настоящий Крестовый поход с целью защитить поляков от нашествия диких московитов, тартарами именуемых. Географию, мудак, небось по трудам Геродота изучал. Вот где Смоленск и где та Польша?

Много их, таких географов понабежало. Дальние дозоры до ста тысяч насчитывают, и даже если привирают по обыкновению, то общая численность противника никак не меньше двадцати тысяч. И это пока не все собрались! А у него, у полководца левой руки государевой службы, всего два с половиной полка, чуток союзной татарской конницы, да Смоленский городовой полк, что полком является лишь по названию, московского войскового устроения не знает, и годится лишь на стенах стоять, отгоняя от города ленивых шишей да татей. Против иных они… не то, что не сдюжат, а поляжет их как бы не половина, а за такое государь-кесарь не пожалует. Вроде бы малец совсем, в отроческие годы не вошедший, но мнение своё имеет, и рука твёрдая. Особенно правая, что зовётся боярыней Полиной Дмитриевной Морозовой.

– Господин полководец левой руки государевой военной службы, десятник для особых поручений Маментий Бартош по твоему зову прибыл! – после доклада Маментий попытался щёлкнуть каблуками сапог, что с недавних пор считалось изрядным молодечеством, только вот в валенках сделать это не получилось.

И вообще десятник имел не слишком воинственный вид – кроме упомянутых сапог имелся овчинный полушубок, ватные штаны, под полушубком ватная же телогрейка, на голове шапка из диковинного заморского зверя, в бумагах именуемого искусственным чебурашкой, да поверх всего этого балахон из белёного полотна. В сугробе спать можно – не только не замёрзнешь, но и не заметит никто.

И нету грозного блеска брони, нет шелома стального. Задачи у десятка для особых поручений такие, что брони только мешают. Оно, конечно, не так красиво, но… Как говорит Митька Одоевский: – «Мы себя на бабах покажем!»

– Явился, значит, – князь Изборский указал Маментию на лавку. – Садись и смотри. Что видишь?

Палец Ивана Евграфовича ткнулся в извилистую синюю полоску, и Бартош, в учебной дружине немного научившийся читать карты, уверенно ответил:

– Это Днепр.

– Правильно, – кивнул князь. – И по льду этого чёртова Днепра в нашу сторону прёт немалое войско. Неторопливо, как вошь по дохлому ляху, но прёт, по шесть-семь вёрст в день делая. Так-то благородные лыцари зимами воевать не особо желают, а ежели приходится, то делают это со всевозможными удобствами, начиная от личных поваров до особо обласканных скоморошьих шаек, актёрами прозываемых. Шатры, брадобреи, носильщики ночного горшка… Понятное дело, что в основной части это войско из лыцарской голожопой голытьбы, что последние портки в кабаке заложила, но есть и те, про кого говорю. Они командуют, они и скорость задают. Поэтому, господин десятник, у тебя достаточно времени, чтобы встретить крестоносцев задолго до Смоленска и проводить до города по своему обычаю. Дракона ручного прихвати обязательно.