Патриарх Кирилл. Биография. Юбилейное издание к 75-летию со дня рождения

26 декабря академия праздновала десятилетие пребывания архиепископа Кирилла в должности ректора. Прямо во время празднования ректору принесли телеграмму, в которой сообщалось, что решением Патриарха и Священного Синода он освобождается от должности ректора и назначается архиепископом Смоленским и Вяземским. Для Владыки Кирилла и для всего профессорско-преподавательского состава академии это было полной неожиданностью. Но не для следивших за Церковью спецслужб, у которых деятельность молодого архиепископа вызывала раздражение.

В документе Ленинградского областного управления КГБ архиепископ Кирилл, по свидетельству бывшего начальника Смоленского областного управления КГБ А. И. Шиверских, был охарактеризован как «фанатик», который «проводит большую работу по вовлечению молодежи в православную веру», а так как он «умело использует средства массовой информации в пропаганде религии», то круг его последователей растет[132].

Таким образом, для ссылки активного архиерея в провинциальную епархию у властных структур имелось немало причин. Вспоминает Патриарх Кирилл: «Я был ректором 10 лет. А перевели в Смоленск в один день. Это, конечно, была отставка. Кстати, первый человек, который меня правильно настроил, был Святейший Патриарх Алексий II, бывший тогда управделами. Когда я приехал к нему, Святейший сказал слова, которые я до сих пор помню: „Владыка, никто из нас не может понять, почему это произошло. С точки зрения человеческой логики этого не должно было быть, но это произошло. И только потом мы узнаем, зачем все это нужно было“. Сейчас из архивных источников стало известно, что инициаторами моего внезапного перевода из Ленинграда в Смоленск были светские власти»[133].

После того как архиепископ Кирилл получил решение о переводе в Смоленск, он был вызван в Совет по делам религий: «Ответственный чиновник Совета… сказал мне: „Вы должны забыть обо всем, что было. Вы один из самых неудачных архиереев Русской Православной Церкви и всегда теперь будете неудачником“… Мне сказали, что я должен начать жить заново и что все, что я делал в Ленинграде, было неправильным»[134].

Что именно, с точки зрения властей, было неправильным в деятельности архиепископа Кирилла? Прежде всего, то, что в годы его ректорства произошло значительное оживление духовной и научной жизни академии: «За время моего ректорства, — не потому, что я делал это один, а просто у нас была замечательная команда профессоров, молодых педагогов и даже студентов, которые активно в этом участвовали, — изменилась жизнь школы… Количественно школа увеличилась в три или четыре раза… Значительный процент молодежи был после университета. Мы вели активную работу с нецерковной молодежью и нецерковной интеллигенцией. И все это происходило в нескольких минутах ходьбы от Невского проспекта, от центра города. И, конечно, власти не могли всего этого простить»[135].

В Ленинградских духовных школах жизнь била ключом, и это не могло нравиться властям, делавшим ставку на постепенное исчезновение религии: «Принято считать эти годы… временами застоя, но для нас это было время бурного развития. Во-первых, из сравнительно маленькой школы… семинария и академия превратились в одну из крупнейших школ… Около 25 % всех студентов академии были люди с высшим образованием, то есть закончившие университеты и высшие учебные заведения… Кроме того, конечно, были достаточно широкие международные связи. К нам приезжали профессора из-за границы, мы старались посылать за рубеж наших студентов — лучших выпускников академии — для специализации. Значительно вырос научный и преподавательский уровень. Но самое, может быть, замечательное — это литургическая жизнь наших духовных школ. Мы действительно чувствовали себя одной христианской семьей, одной общиной. Замечательно проходили воскресные службы, литургию пели три хора: один смешанный и два мужских. Монашествующие — как преподаватели, так и студенты — совершали акафисты. После этих акафистов я вел тематические беседы»[136].