Юность [Min Kamp. Fjerde bok]

— А ты, кстати, читал «Битлз»[22]? — спросил он.

— Ясное дело, читал, — сказал я, — это мой любимый роман. Я и писать решил после того, как прочитал его. Его и еще «Белые негры» Амбьёрнсена.

— Я так и думал, — кивнул он.

— Правда? Что, похоже получилось?

— Ага, похоже.

— Прямо слишком похоже?

Он улыбнулся:

— Нет, не сказал бы. Но что именно они вдохновили тебя на то, чтобы написать этот рассказ, заметно.

— А про кровь как тебе? Примерно в середине, там, где все в настоящем времени?

— А я, по-моему, и не заметил.

— Вообще-то мне самому этот фрагмент больше всего нравится. Там про то, как он смотрит на Гордона и видит кровь, и артерии, и плоть, и жилы. И повествование получается такое насыщенное.

Нильс Эрик кивнул и улыбнулся.

А потом снова повисла тишина.

— Писать оказалось проще, чем я думал, — сказал я, — это мой первый рассказ. Раньше я статьи для газет писал и прочее такое. Поэтому я сюда и приехал — хотел попробовать книгу написать. Сел, начал — и все, ничего страшного. Никакой магии.

— Ясно, — ответил он, — ты и дальше собираешься этим заниматься?

— Да, я только в этом смысл и вижу. Хочу на каждых выходных по одному рассказу писать. Ты, кстати, читал Хемингуэя?

— Разумеется. Как же без него.

— Вот и у меня чуть похоже. Сразу к делу. Просто и ясно. И по существу.

— Да.

Я снова налил вина и выпил его.

— Ты не думал, как оно все было бы, если бы ты попал в другую школу? — спросил я.

— В смысле?

— Ну, ты же попал в Хофьорд совершенно случайно. Мог бы попасть еще куда-нибудь. А там бы и люди были другие, и события не такие, как здесь.

— И, самое главное, сейчас не мы, а двое других красавцев сидели тут, слушали вино и пили Криса Айзека. Или наоборот. Винили пилы и пилили винил. Нет, все переврал. Или перервал? Все шиворот навыворот! Нет, выворот за шиворот! Короче, полный винегрет! — Он расхохотался. — Выпьем, Карл Уве, — и спасибо судьбе за то, что тут сидишь именно ты, а не кто-нибудь еще!

Мы подняли бокалы.

— Хотя, будь тут еще кто-нибудь, я, пожалуй, и ему то же самое сказал бы, а?

В дверь позвонили.

— Это, похоже, Тур Эйнар. — Я встал.

Когда я открыл дверь, он стоял, повернувшись ко мне спиной, и оглядывал окрестности. Горные склоны окутывал сероватый августовский свет, казалось, совершенно иного происхождения, чем тот, что струился с неба, потому что небо было синее и блестящее, словно металл.

— Здорово! — сказал я.

Тур Эйнар нарочито медленно повернулся ко мне. Мол, вот он я, и времени у меня вагон.

— Привет, — сказал он, — можно к тебе?

— Естественно, заходи.

И он зашел, двигаясь с продуманной обстоятельностью, которую я отметил в нем в тот самый момент, когда с ним познакомился. И любое свое движение он сопровождал улыбкой. Он поднял руку и поздоровался с Нильсом Эриком.