Манекен за столом. Роман-антиутопия [CИ]

«Русалка» сидела на плоской скале и смотрела на нас. Безмолвно.

— Держи ее! — сказал Лагуна крепнущим голосом. — Окружай! Вот это улов!

— Ребята, что с вами?

Голос был человеческий, дрожащий, и был удивительно похож на голос Дар.

— Тюлень ты! — сказал я Лагуне. — Это же Дар!

Лагуна постоял, покачиваясь на широко расставленных ногах, похлопал глазами и кротко сказал:

— Замаскировалась… жаба.

Лицо Дар гневно исказилось, она вскочила. Я схватил Лагуну под мышки и потащил вдоль скал. Потом, выбившись из сил, решив, что хватит ему кататься на мне, уронил его на песок и упал рядом.

Светило солнце. Я закрыл глаза и сразу все закружилось. Я лежал с закрытыми глазами, и в голове все кружилось. Лагуна мирно сопел рядом и заснул, кажется.

Глаза, во всяком случае, закрыты, и не шевелится. А что он сказал? Я и не помнил. Что за комплимент.

Глядя, как все кружится — солнце в небе выписывало сверкающий кружочек — я отполз в тень и уснул, и спал недолго, но крепко, проснувшись от передвинувшегося солнца. Его лучи били прямо в меня, и лицо у меня вспотело. Лагуна спал рядом, и лицо у него тоже вспотело.

Опьянение, такое сильное и внезапное, выветрилось, прошло так же быстро, как и наступило.

Чувствовал я себя удивительно хорошо, и настроение было весёлым. Я посмотрел на Лагуну. Он спал, как убитый. Солнце ему не мешало. Я ухмыльнулся неизвестно чему и стал огибать скалы, разбрасывая ногами песок, засунув руки в карманы.

В голове всё пело.

На пятачке пляжа между скал лежала одежда. Я перешагнул через неё, зашёл в воду, сразу как провалился по шею, набрал воздух всей грудью и нырнул. Дно здесь было недалеко, самое место для охоты.

Правда, дальше начинался скат, всё более крутой и крутой, спуск обрывается в прозрачную черноту — там очень большая глубина.

Я плыл под водой, пока меня не потянуло, будто за волосы, наверх с неудержимой силой и не вытолкнуло из воды, как пробку.

Берег был далеко. Вода была очень чистая, изображения предметов были чёткими, но из-за нагромождения камней и леса бурых водорослей не было ничего видно, а охотники наверняка были там.

Я нырял и выныривал, пока не заметил, как блеснуло что-то белое, белизна человеческого тела. Я быстро поплыл туда, стараясь не потерять из виду перебирающие ноги в ластах.

Это были ноги Корки, он ещё был в маске.

Мне смешно было смотреть, как он с грозным видом водит ружьём по сторонам и хищно выворачивает голову, и стекло на маске отливает тусклым водяным блеском.

Он медленно шевелил ногами, между которыми сновали косячки рыбок, и медленно подплывал к скале, подкрадываясь к чему-то за ней. На поясе у него болтался здоровый плоский тесак.

Я подплывал со спины к нему ближе и ближе, пытаясь увидеть, кого же он намерен заарканить. Я всплыл над скалой и увидел: то была большая рыба-валун, существо мирное и совсем невкусное. Корку, вероятно, привлекли его размеры.

Он вдохновенно уставил своё ружьё в бок этой древней рыбе, вспотел, наверно, от волнения. Стрела прочно застряла.