Манекен за столом. Роман-антиутопия [CИ]

— Оглянитесь, дурачье, — сказала она, будто по голове погладив. В ее голосе прозвучало скрытое торжество.

Мы с Лагуной потупили взгляды, будто осекшись, затаив веселье, одинаковыми движениями повернулись.

Из волн выходил Шедевр, такой знакомый и словно чужой. До чего он огромный, издали казалось, что из воды выходит морское чудовище, двуногое, прямостоящее.

Гигант неторопливо шел к нам, с горделивой осанкой, и могучие, звериные мышцы ходуном ходили под гладкой кожей при малейшем движении. Он еще вырос.

Мы с Лагуной глядели на него во все глаза, потом вспомнили про женщину и продолжили игру: панически переглянулись, сделав вид, что ноги отнялись, а Шедевр приближался, надвигаясь всей массой, поражая зрелищем громоздящихся, как завал в горах, мышц, их перекатывающимся изобилием.

Да, Шедевр со своей внешностью заткнул бы за пояс всех профессиональных атлетов, но плевать он хотел на все это, он силен по-настоящему, могуч, как динозавр, и быстр — этакий несокрушимый таран.

Он подходил, в упор глядя на нас своим тяжелым взглядом, и я подмигнул ему, сделав движение головой. Он не понял, в чем дело, но то, что вести себя следует не так, как обычно, он понял. Поэтому мы и сошлись, что понимали друг друга с полуслова.

— Что здесь происходит? — грозно пророкотал он. Ну и голосок у него появился.

— Ой! — сказал Лагуна как можно жалобней. — Мы не знали, мы не хотели…

Женщина удовлетворенно засмеялась. Тогда я сказал:

— Мы вовсе не хотели приставать к вашей девушке. Мы, — я икнул, — нечаянно.

— Ах, значит, вы пробовали приставать? — Шедевр сощурился, играя бровями над переносицей. Он был похож на античного бога. Громовержец.

— Роза! Они оскорбили тебя?

— Еще бы они смели! — сказала женщина ангельским голосом. — Но вели эти дикари себя нагло.

— Ах, так? — рявкнул Шедевр, оглушив нас. — Это вам с рук не сойдет.

— О-ха! — заорали и мы с Лагуной, подпрыгнули, состроили зверские лица и бросились на гиганта.

Женщина, пораженная, даже изменила позу.

Я обхватил одну ногу, Лагуна — другую, и мы стали тянуть их в разные стороны.

Шедевр застыл, и мы непродуктивно замолотили ногами по песку, но ничего не могли сделать, а потом он притворился, что ослаб, подался назад и сел, а мы накинулись на него, свирепо фыркая.

Вскоре и он истошно орал, сдаваясь, так как боялся щекотки, а мне даже неловко стало перед небом за такой его рев.

— Шедевр! — кричал Лагуна и молотил его по груди от избытка чувств, и я тоже хлопал, что было сил, и нес что-то от радости.