Мои бенгальские подруги
- Автор: Прейнгальтерова Гана
- Год: 1984
- Язык: русский
- Переводчик: Н. В. Рейзем
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Мои бенгальские подруги». Краткое содержание книги:
Однако повеление «будь как Сита» выражает не только отношение жены к мужу. Оно включает и безоговорочное послушание всему его роду.
В книге одного бенгальского автора, написанной им в конце прошлого столетия и посвященной бенгальским индусским обычаям, я прочла такие слова: «От жены ждут, что она не будет обращаться в присутствии чужих к своему мужу, а также к его старшим родственникам — мужчинам и женщинам. В течение всей жизни она не смеет появиться перед старшими братьями, двоюродными братьями и дядями своего мужа. Она может говорить только с младшими женщинами, и то лишь шепотом».
Я сама видела (и это случалось не только в семьях необразованных людей), как жена закрывала лицо сари перед старшим братом своего мужа. Бенгалок, которые по имени обращаются к своему мужу, можно сосчитать по пальцам. Остальные величают мужа почтительно — Он. В бенгальском языке есть для третьего лица особая форма учтивости.
Ну, а каковы взаимоотношения мужа и жены? Бенгалка прекрасно знает, что она, благодаря своим домашним обязанностям и хлопотам, может стать главным рычагом семейной жизни. Но она также прекрасно понимает, что свободой в супружестве будет обладать лишь ее муж, а не она сама.
Сначала об этом разделении семейных ролей я ничего не знала и потеряла в Индии много времени на безрезультатные уговоры моих бенгальских приятельниц пойти со мной в театр или в кино или показать мне свой город или деревню. Лишь спустя некоторое время я поняла: если хочешь в Бенгалии увидеть что-нибудь, лучше сразу обращаться к хозяину, чем к его супруге.
В Калькутте у меня, например, был неоценимый экскурсовод по театрам, выставкам, школам, а также по трущобам и рынкам. Это был один мой друг — редактор и издатель. Он был женат. С этим было все в порядке. Если бы он не был женат, то это могло бросить тень на мою репутацию. Что касается бенгальцев, то они все безусловно хранят верность своим женам. Издатель был, конечно, из их числа, но каково было его жене, если во время моих визитов в Калькутту он проводил со мной все дни? Я очень любила посещать рынок, а поскольку в Бенгалии туда чаще всего ходят мужья (чтобы другие мужчины не заглядывались на их жен), то и в данном случае мне пришлось воспользоваться его услугами. Мы встречались с ним каждое утро в половине шестого по пути на рынок и прощались часов в одиннадцать вечера, после дискуссии с артистами по окончании спектакля. В течение дня на несколько часов мы расставались, но тем не менее большую часть времени проводили вместе. Ни одна европейская жена, безусловно, не потерпела бы такого.
Жена издателя, однако, не только не протестовала, но, в свою очередь, старалась приготовить мне очень вкусные блюда. А на праздник в честь богини Дурги она подарила мне прекрасное оранжевое сари из муршидабадского шелка. Это была очень милая женщина. Я к ней сильно привязалась, но все-таки предпочитала проводить время в обществе ее мужа. В противном случае я должна была бы в основном сидеть дома и резать на кухне овощи. С ним же я могла гулять по Калькутте.
Постоянное сидение дома и отсутствие возможностей проявить себя вне дома приводят многих бенгалок к пассивности, которую европейцу понять трудно. Однажды я ехала поездом из Калькутты в Патну. У меня было заказано место третьего класса. Когда я подошла к своему вагону, то обнаружила, что купе закрыто изнутри. В нем сидела полная бенгалка средних лет и жевала бетель. Я объяснила ей через окно, что она должна открыть дверь, потому что в этом купе находится мое место. Женщина вяло улыбнулась и сказала, что Он ушел купить что-нибудь поесть на дорогу, а ей велел закрыться. Минут через десять поезд должен был тронуться, и» все занимали свои места, поэтому я кинулась к проводнику. Тот проверил мой билет и попросил женщину открыть купе. Бенгалка не двинулась с места. Она безучастно жевала бетель и ограничилась лаконичным:
— Когда придет Он.
Проводник, видимо, понимал, что объяснять что-либо даме бесполезно (ведь ей так приказал себя вести Он), поэтому ушел, так ничего и не добившись.
Тем временем возле окна вагона собралось человек шесть. Они размахивали билетами, что-то кричали, грозили выломать дверь. Женщина безучастно следила за тем, как бесновались люди за окном вагона. Я страшно рассердилась.
Минут пять спустя после планируемого отхода поезда наконец появился муж этой дамы. Увидев разъяренных людей, он стал сверять свой билет с номером купе и тут обнаружил, что ошибся. Он громко бросил:
— Открой! — а сам двинулся к своему вагону.
Его половина с невозмутимым спокойствием следовала за ним на расстоянии двух шагов. Когда я уже сидела в купе и злость моя прошла, мне стало казаться, что не следовало так уж горячиться. Ведь женщина вела себя так спокойно, потому что исполняла свой наивысший долг — волю мужа. И ее удивительное спокойствие, казалось мне, можно было бы выразить такими словами: «Я не должна ни о чем заботиться. Все вопросы за меня решает Он».
Это две стороны медали. Если бы я встретила эту женщину при других обстоятельствах, например в ее доме, и она была бы матерью какой-нибудь моей подруги, то, возможно, написала бы о ней в самом начале этой главы. Почти каждая моя знакомая бенгалка казалась мне существом необыкновенным: с одной стороны, невероятно пассивной, почти равнодушной, если я пыталась заставить ее быть активной вне дома, а с другой стороны, удивительно деятельной, самоотверженной и изобретательной, если ей приходилось заботиться обо мне и о моем душевном спокойствии, когда я находилась у них дома.
До тех пор пока я не составила представления об этих двух ликах, бенгалки не могли стать моими настоящими приятельницами. Они подавляли меня своим внешним равнодушием к миру и, уж конечно, не проявляли никакой охоты помочь мне в попытках активного познания Бенгалии.
Потом я поняла, что следует от них ожидать. Я перестала мучить и их и себя желанием выполнить невозможное и стала ценить то, что они могли мне дать. Они воспитываются на примерах героев индийского эпоса Ситы и Савитри, и хотя эти примеры возвышенны, в них содержится реалистическое поучение, что супружество не только мед, и жене придется научиться быть сдержанной и уметь держать себя в руках. Если бенгалка после свадьбы обнаруживает, что ее выдали замуж за эгоиста, она не станет от этого несчастной. Если же она откроет, что ее муж человек достойный, она счастлива. А как готовят нас к супружеству?
Я перебираю в памяти наших классических литературных героев. Здесь Ромео и Джульетта, Тристан и Изольда, Цезарь и Клеопатра. Ни одна из этих пар не является образцом для возможного супружества. Вот классический идеал любви — ради нее герои идут на верную смерть. Тем не менее современная литература утверждает романтический подход к действительности, хотя в ней мало романтически мыслящих героинь. Наверное, поэтому-то мы и ошибаемся в самом главном. Вряд ли какой-нибудь современный муж ждет, чтобы ради него умирала жена. Скорее уж ждет не дождется, чтобы ему стирали носки и почитали главой семейства. Все дело в послесвадебном шоке. Мы выходим замуж за своего Ромео, а на деле он (или она) оказывается обычным Миреком или Кайей. Желаем идеала — а перед нами нечто среднее или даже ниже этого уровня. В первом случае мы — разочарованы, во втором — идем на развод.
Конечно, дело не только в нашем нереалистическом отношении к партнеру. Нельзя сравнивать общественное положение бенгалок с нашим. То, за что борются наиболее прогрессивные из них, мы получаем от нашего общества вместе со свидетельством о рождении: право на образование наравне с мужчинами, равноправное социальное положение, возможность свободного выбора профессии.