Мои бенгальские подруги

Вступлению в супружество индийцы придают огромное значение, достойное этого важнейшего в нашей жизни события.

Впервые с бенгальской свадьбой я столкнулась, не успев еще и прибыть в Бенгалию, а именно в Бомбее. Я пришла в гости в семью микробиолога, знакомого еще по Праге, где я видела его только в европейской одежде. Он показал мне свои свадебные фотографии.

Наряд невесты на этих фотографиях точно соответствовал торжественной традиции: сари, множество драгоценностей, на голове очаровательная диадема. Сам микробиолог, в отличие от невесты, одетой в красное, был весь в белом. На нем были дхоти и длинная куртка, на шее — белая гирлянда из цветов, голову увенчивала высокая, конусообразная белая шляпа с павлиньим пером, в ушах — колеблющиеся подвески. Я поинтересовалась, из чего сделан этот удивительный головной убор. Оказывается, его делают из шолы — тростниковой мякоти. Из этого же материала была выполнена и диадема невесты. Он сказал мне, что шола — вообще традиционный материал для украшений. На всех статуях божеств в дни религиозных праздников можно видеть диадемы и многие другие украшения, сделанные из шолы.

Поскольку был период праздников, посвященных самой популярной богине — Дурге, я имела возможность проверить сказанное мне. В Калькутте я посетила квартал гончаров, где статуэтки Дурги производятся в большом количестве. Именно там и жили специалисты по изготовлению украшений из шолы. Они восседали по-турецки на прилавках магазинчиков, придерживая ногами ножи, и с быстротой молнии с помощью этих ножей ловкими руками выделывали из куска шолы украшения: большие и маленькие звездочки, колечки с зубчиками, которые украшают диадему, листочки, бутончики лотоса, легко разворачивающиеся благодаря упругости материала. Вся эта белоснежная красота наклеивается затем на вырезанное из бумаги основание. Таким образом и возникают белые диадемы сказочной красоты.

Жаль, что диковинный головной убор жениха вызвал у меня лишь ассоциацию со свадебным шестиэтажным тортом или же со шляпой волшебника-чародея. Я видела этот убор потом несколько раз не только на фотографиях, но И на живых женихах. Однажды я ехала в поезде с группой участников свадебной церемонии, которые везли этот торжественный убор из Шантиннкетона в Калькутту (не знаю, может, в Шантиникетоне эти произведения искусства дешевле?). Убор был красиво упакован в тонкую бумагу, и в дорожной толчее его бережно несли на высоко поднятых руках над головами. И тем не менее, несмотря на заботу, проявляемую к этому предмету, я никак не могла отделаться от ощущения, что из этой шляпы кто-то начнет, как фокусник, вынимать розы или кроликов.

На всех свадьбах, где я была гостьей, меня уверяли, что бенгальская невеста так разодета и разукрашена на случай, если окажется некрасивой. Конечно, это было только шуткой.

Элементы наряда невесты сами по себе прекрасны: ало-золотое бенараси, тонкое как паутинка, розово-золотая тончайшая вуаль, торжественная бело-золотая диадема из шолы, благоухающая гирлянда из свежих цветов, драгоценности тонкой работы, волосы, уложенные в восхитительный узел, глаза, выразительно подчеркнутые черной линией, лоб и щеки, украшенные тонким рисунком, — но все в большом избытке.

Согласно традиции, невеста и жених (и мать невесты) в течение всего свадебного дня соблюдают строжайший пост, хотя в некоторых семьях допускаются отклонения (пьют чай и едят фрукты). Большинство свадеб и по сей день проходят на голодный желудок. Поскольку свадебные обряды совершаются поздно вечером, супружеская пара изрядно настрадается от голода.

И жених, и невеста выглядят отрешенно. Такое выражение лиц у нас можно видеть разве у работников, регистрирующих брак в ратуше. Но меня удивил наряд бенгальских священнослужителей. В отличие от нарядных жениха и невесты, у них, кроме дхоти, чадара — шарфа и брахманского ожерелья — символа кастовой принадлежности, никаких нарядов и украшений нет.

Свадебный церемониал сложен, и помнить, как все должно протекать, стоит жрецам немалых усилий. К тому же поблизости всегда множество женщин — знатоков семейных обычаев, и они не стесняются высказываться вслух, если жрец ошибается. Неудивительно, что брахман старается очень четко давать свои указания («подайте то, отнесите это» и т. д.), значительно громче, чем во время чтения священных текстов.

Что касается самих текстов, то тут жрецы немного разочаровали меня. Во мне жило представление, что брахманы выступают в роли хранителей древней индийской культуры. Я знала, что всю классическую санскритскую литературу в течение тысячелетий они передавали в устной традиции, и настолько точно, что в произношении нет ни малейшего отклонения, ведь оно могло бы, например, привести к тому, что принесенная жертва вместо пользы нанесла бы ущерб тому, кто ее совершил.

Я с большим нетерпением ожидала услышать на бенгальской свадьбе чтение санскритских текстов из уст профессионалов.