Мои бенгальские подруги

Бенгальские хозяйки с помощью бати не только обрабатывают овощи, но даже чистят рыбу.

Работа, которая занимает у деревенских женщин все вечера, — это очистка риса при помощи толстого деревянного бруса или палки. Этот инструмент опускается, как колотушка, в ямку с рисом, обдирая рисовые зерна. Когда они ободраны, их отделяют от мусора, подбрасывая на решете. Чешуйки отлетают, и содержимое ссыпают в корзинку. Получается превосходный рис, ведь подобный метод очистки не лишает его ни вкуса, ни витаминов, в отличие от мельничного помола. И сам звук, издаваемый при этом, приятен! Глухое «бух, бух, бух» хорошо вписывается в колорит деревенских вечеров. Но мне больше нравилось есть этот прекрасный деревенский рис, чем чистить.

Я не хочу утверждать, что все бенгалки сами раздувают огонь в очагах и едят рис, который сами очистили. У меня в Бенгалии есть много приятельниц, жизнь которых на первый взгляд очень похожа на нашу. Например, моя калькуттская знакомая — служащая национальной библиотеки. У нее восьмичасовой рабочий день, она обедает в столовой и живет в квартире, предоставленной работодателем. Ее дети находятся на попечении бабушки. Если бы у нее не было бабушки, она легко нашла бы няню. Однако стоит пожелать оставить детей на более квалифицированное попечение, как сразу же возникают проблемы. Дело в том, что детских садов в Калькутте (а тем более в деревне) очень мало, а плата за них высокая, ясли же практически отсутствуют.

Работающих женщин с высшим образованием в Бенгалии по сравнению с европейскими мало. Одни, имеющие высшее образование, к работе не стремятся, другие не могут ее найти. Рабочих мест для специалистов с высшим образованием в Индии все еще недостаточно, тем более для женщин.

Нелегка доля огромной армии женщин, занятых на ручном производстве, — плетельщиц корзин, уборщиц, работниц на стройках, поденщиц. Все они принадлежат к самым бедным слоям населения. Эти женщины и представить себе не могут, что в других странах существуют ясли, детские сады, декретный отпуск и тем более доплата на детей. Они решают ситуацию по-своему: отправляются на работу, неся ребенка на бедре. Там мать опускает ребенка на пол — после этого он предоставлен самому себе: играй, как хочешь.

В общежитии у нас работала уборщицей одна молодая женщина. Она жила в деревне, расположенной в трех километрах от нас. Каждое утро она отправлялась со своими двумя детьми в трехкилометровый путь в общежитие, вечером проделывала то же. Девочку она несла на боку, а мальчика вела за руку. Придя в общежитие, женщина во дворе кормила девочку грудью, а мальчик съедал что-нибудь из ее узелка или с тарелок, выставленных студентками вечером за дверь для мытья. Мать принималась за работу. Она мыла, вытирала посуду, подметала полы, а дети в это время играли во дворе. В полдень она укладывала их спать на полу в холле общежития. Ребята тут же крепко засыпали и лежали рядышком неподвижные, словно две куклы, а жизнь в общежитии шла своим чередом: через них переступали, собаки их обнюхивали, из репродуктора гремели шлягеры.

В большинстве случаев женщины имеют не двоих детей, а больше. У каждой трудоспособной женщины из этих слоев населения за сари держится не один младенец. Санталки, которые рыли фундамент для шантиникетонских домов, являлись на работу со всем своим потомством. На голове — корзина с едой, на боку — самый младший ребенок, а сзади остальные. Женщины приходили из отдаленных деревень. Они шли гуськом по тропинкам среди рисовых полей — несколько матерей, огромное количество детей и, как правило, один взрослый мужчина (он присматривал за всеми). Все громко пели, а мужчина играл на дудочке. Поскольку в сантальском языке «р» весьма выразительное, а все они при этом смеялись, то мне казалось, будто эти люди не переставая поют тра-ра-ра.

Конечно, на деревенской тропинке можно беззаботно напевать, но когда сантальские матери приводили свое потомство в зал металлургического комбината в Ранчи, у наших экспертов буквально волосы становились дыбом. Малыши возились возле токарных станков!

Считается, что бенгальская жена должна принести семье счастье. Она словно вошедшая в семью богиня счастья Лакшми. Как правило, девушка не обладает божественными способностями своего идеала, поэтому счастье она должна создать постоянным и упорным трудом или хотя бы приданым.

Индийская мифология, которая жива и сегодня, дает целый ряд примеров: Савитри, последовавшая за своим умершим мужем в царство теней и освободившая его оттуда верной любовью; Сати, принявшая добровольную смерть из чувства стыда за то, что ее отец публично оскорбил мужа, и т. д. — словом, толпы женщин, не выдавших ни малейшим жестом свое несогласие с самыми абсурдными затеями мужа, служившие ему верой и правдой по заповедям Ману, как своему единственному богу. Конечно, прежде всего это Сита, героиня славного эпоса «Рамаяна». Она не только последовала за своим мужем в изгнание (покинула дворец и отправилась в джунгли), но и сохранила ему верность даже тогда, когда ее похитил царь демонов, пытавшийся всеми возможными чарами соблазнить ее. Наконец, муж все-таки освободил жену, и она, не дрогнув, прошла испытание огнем, чтобы доказать свою чистоту, и не обиделась, когда тот ей не поверил. Беспрекословно подчинилась она его приказу и ушла в новое изгнание, чтобы на мужа не могла пасть даже тень подозрений, что рядом с ним женщина, у которой была возможность осквернить его честь.