Россия – Крым – Украина. Опыт взаимоотношений в годы революции и Гражданской войны [litres]

Министр внутренних дел Украинской Державы И.А. Кистяков-ский, не утруждая себя поиском дипломатической терминологии, безо всяких обиняков заявлял крымским деятелям: «Мы заставим Крым присоединиться к Украине. Для этой цели и служит таможенная война. Мы примем еще целый ряд мер, чтобы сделать вас более покорными. А если вы потом будете агитировать в духе российской ориентации, то мы вас будем вешать»[220].

Крымские власти сдались не сразу, пытались найти выход. Но в конце концов наиболее важным и действенным оказалось то, что предпринятые гетманской Украиной меры ощутили и оценили немецкие оккупационные власти. Их не на шутку встревожила угроза прекращения поставок из Крыма в Германию продуктов питания. Генерал-лейтенант В. Гренер оперативно обратился к председателю Совета министров Ф.А. Лизогубу, призывая найти способ предотвращения негативных тенденций, уже начавших сказываться на интересах и Украины, и Крыма. Украинский премьер согласился на переговоры с представителями Крыма, если те обратятся к гетманскому правительству с официальной просьбой[221]. С другой стороны официальный Берлин оказал давление на Симферополь, потребовав телеграммой 10 сентября согласиться на переговоры с Киевом и пообещав свое посредничество[222].

Параллельно министр финансов Крыма октябрист граф В.С. Татищев в Берлине встретился с П.П. Скоропадским, совершавшим официальный визит к Вильгельму II, и пообещал повлиять на Симферополь и добиться отправки делегации для переговоров в Киев[223].

В свете этих событий гетманское правительство 18 сентября 1918 г. приняло решение о временной приостановке «таможенной войны»[224].

В присущей ему манере пытается интерпретировать тогдашние события В.Е. Возгрин. Отталкиваясь от того, что стержнем отношений между Украиной и Крымом должно было являться удовлетворение татарского интереса, он переходит к новым измышлениям. «Правительству было не до крымских татар, – сокрушается автор, – оно боролось в ту пору с планами Киева присоединить Крым к Украине. Впрочем, план этот лишь внешне принадлежал украинским националистам (здесь и дальше подчеркнуто мною. – В.С.). Идея его была немецкой, судя по тому, что навязывали его крымскому правительству именно оккупанты. На юге России им было бы легче опираться на единое государственное образование (? – В.С.), возглавляемое Радой (? – В.С.), в ту пору вроде бы целиком им послушной.

Среди крымской общественности, осенью 1918 г. открыто противодействующей идее новой, украинской аннексии Крыма, наиболее активно выступали Татарская партия и члены курултая, считавшие, что после распада империи у Крыма единственный способ сохранить интересы населения (? – В.С.) – это “сделать такой же политический шаг, какой сделали Финляндия и Украина”, то есть добиться свободного, независимого пути развития (Крым, 1918. № 1). Ту же платформу было вынуждено занять и правительство. Но германское командование и на этот раз показало, кто в Крыму хозяин, заявив, что никогда не признает самостоятельное крымское государство со всеми вытекающими из этого последствиями.»[225].