Воображаемый враг: Иноверцы в средневековой иконографии
- Автор: Майзульс Михаил Романович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина
- ISBN: 9785001396826
- Жанр: История
Электронная книга - «Воображаемый враг: Иноверцы в средневековой иконографии». Краткое содержание книги:
I.2.6. Темнокожие язычники, олицетворявшие Вавилон – пагубный город (Откр. 16:19). У двоих на круглых щитах – головы кабанов.
Апокалипсис. Льеж. 1313 г.
Paris. Bibliothèque nationale de France. Ms. Français 13096. Fol. 52v
I.2.5. Противостояние между крестоносцами и сарацинами во времена Первого и Второго Крестовых походов. Мусульманские воины изображены с темными лицами и в тюрбанах. На их щитах – головы мавров, кабаньи морды, драконы и леопарды.
Гийом Тирский. История деяний в заморских землях. Париж. 1337 г.
Paris. Bibliothèque nationale de France. Ms. Français 22495. Fol. 19, 154v, 235v
На иллюстрациях к хроникам Крестовых походов гербы в XIII в. появились не только у христианских воинов («франков»), но и у их врагов – сарацин, которые на самом деле такой символики не использовали. Воображаемые гербы мусульман требовались в первую очередь для того, чтобы изобличать иноверие, противопоставить доблестных воинов Христовых и презренных сынов Магомета. В отличие от гербов крестоносцев, на которые помещали христианские (в первую очередь крест) и благородно-доблестные символы (орлов, львов и т. д.), на щитах мусульман стали изображать фигуры, которые в европейской геральдике пользовались дурной репутацией или прямо ассоциировались с силами тьмы: змей, жаб (I.2.4), скорпионов, обезьян, леопардов, котов, кабанов (I.2.5, I.2.6)[172] или драконов (I.2.7, I.2.8); яблоко, напоминавшее о грехопадении; звезды и полумесяц, ассоциировавшиеся с Востоком, исламом, ересью и иноверием; головы мавров, символизировавшие радикальную расовую, а заодно и религиозную инаковость[173]. Те же фигуры изображали на щитах и других негативных персонажей: от филистимлян и прочих врагов избранного народа Израилева на иллюстрациях к Ветхому Завету до стражников иудейских первосвященников, которые издеваются над Христом, на иллюстрациях к Завету Новому; от римских воинов, которые истязают раннехристианских мучеников, до гуннов, монголов и турок, которые с Востока вторгаются в пределы Запада.
I.2.7. На иллюстрации к немецкой переработке «Песни о Роланде» Карл Великий (слева в короне) побеждает и убивает языческого короля Паллигана (в самой «Песне» это Балиган – эмир Вавилона). На его белом (т. е. в геральдических категориях – серебряном) щите нарисован черный дракон. На этой и соседних миниатюрах его воины отличаются от христианских рыцарей Карла длинными бородами и высокими шлемами.
Штрикер. Поход Карла Великого в Испанию. Цюрих. Ок. 1300 г.
St. Gallen. Kantonsbibliothek. Vadianische Sammlung. Ms. VadSlg 302. Fol. II.66
Нередко всю поверхность щита у сарацин занимает звериная (часто с высунутым языком) или антропоморфная морда[174]. Такие же личины нетрудно найти на щитах, с какими изображали языческих идолов, язычников-идолопоклонников и других иноверцев: от Голиафа, повергнутого Давидом[175], и ханаанеев, сражающихся с израильтянами[176], до диких народов, противостоящих Александру Македонскому[177]. Одна французская рукопись XV в. с сочинениями Августина открывается сценой Распятия, где по левую руку Христа, перед римским сотником, признавшим его Сыном Божьим, и иудейскими старейшинами стоит мавр. В одной руке у него красный флаг, на котором изображен скорпион, а в другой – красный щит, целиком занятый личиной с большим острым носом (I.2.9 справа внизу)[178].
В зверином варианте такие морды чаще всего напоминают львиные. А в средневековой геральдике льва, развернутого не в профиль, а анфас, было принято называть леопардом. В интерпретациях некоторых Отцов Церкви леопард выступал как образ дьявола или грешника, запятнанного грехами – точно так же, как усеяна пятнами шкура этого зверя. На страницах бестиариев его описывали как вероломное животное – антипода благородного льва. Наконец, в chansons de geste леопард порой ассоциировался с сарацинами. А это наводит на мысль, что звериные морды на щитах язычников и других негативных персонажей могли означать именно этого зверя[179].
I.2.8. По преданию, св. Урсула в 383 г. была убита в Кёльне захватчиками-гуннами. На первом плане у воина-кочевника на спине висит желтый щит с черным драконом.
Мученичество св. Урсулы и 11 000 дев. Кёльн. 1450-е гг.
Алтарная панель, проданная на торгах Sotheby's в 2015 г.
I.2.9. Морды на щитах Голиафа, сарацин, диких людей и чернокожего воина (язычника?), стоящего на Голгофе. Фрагменты книжных миниатюр XIV–XV вв.
172
Cruse 2006. P. 55; Cruse 2011. P. 173; Bindman, Gates 2010 II. P. 92, Fig. 77. Как объяснял Мишель Пастуро, «в трудах Отцов Церкви начиная с V–VI веков [кабан], которым так восхищались римские охотники, кельтские друиды и германские воины» постепенно превратился «в мерзкого, ужасающего зверя, врага Добра, коему уподобляется грешник, восставший против Бога». И здесь тоже первенство принадлежит Блаженному Августину: именно он объявил «лесного вепря, который подрывает лозу Господню» (Пс. 79) порождением Дьявола. Двумя веками позже Исидор Севильский пускается в сложную словесную эквилибристику, стремясь доказать, что само название «кабан» указывает на свирепость этого зверя. Некоторые из его фраз потом слово в слово повторят авторы латинских бестиариев XI и XII веков, а затем и великие энциклопедисты XIII века. Подобные рассуждения о дьявольской свирепости кабана встречаются в церковных проповедях, в дидактических сборниках Exempla, в трактатах о пороках и даже в книгах об охоте: для средневековых охотников кабан – самый страшный из «черных зверей»» (Пастуро, 2017. С. 45–46). См. также: Лучицкая 2001. С. 332–333. Комментируя строки псалма «Лесной вепрь подрывает ее, и дикий кабан объедает ее» (Пс. 79: 14), Герхох Рейхерсбергский (ум. 1169 г.) утверждал, что «вепрь, дикий кабан – это дьявол, который пришел из леса, т. е. путем грубых, необузданных помышлений; он подрывает Церковь, ибо многих бросает в пучину ересей и различных ошибок» (цит. по: Махов 2011. С. 98). Вепрь олицетворял агрессивность и свирепость, которую, конечно, приписывали демонам. Потому в средневековой иконографии бесов нередко изображали с головами вепрей (Махов 2011. С. 98–99; Пильгун 2019. С. 149. Прим. 34).
173
Pastoureau 1983b. P. 296, 301; Pastoureau 1984. P. 136–137; Caroff 2000. P. 139–146; Luchitskaya 2000. P. 47–51, 55, 58–59; Ilina 2014.
174
Лучицкая 1999. С. 257–258, 266. Рис. 5, 10; Лучицкая 2001. С. 343–344. Рис. 11.
175
Cм. «Зерцало человеческого спасения» (Франция, XIV в.): Paris. Bibliothèque nationale de France. Ms. Français 400. Fol. 8.
176
См. «Историческую Библию» Гийяра де Мулена (Франция, 1357): London. British Library. Ms. Royal 17 E VII. Fol. 111.
177
См. «Роман об Александре» (Франция, ок. 1420 г.): London. British Library. Ms. Royal 20 B XX. Fol. 51.
178
Paris. Bibliothèque nationale de France. Ms. Latin 9545. Fol. 1. См. также щиты воинов, охраняющих гробницу Христа в английской Холкхэмской Библии 1327–1335 гг. (London. British Library. Ms. Add 47682. Fol. 34v) и во французском Часослове, ок. 1410 г. (Los Angeles. The J. Paul Getty Museum. Ms. 36. Fol. 32v).
179
Лучицкая 2001. С. 333–335; Махов 2011. С. 76–78; Strickland 2018. P. 457–458. Как объяснял Мишель Пастуро, лев в христианской традиции мог означать и дьявола, и Христа. «Вслед за Августином, заклятым врагом льва и всех хищных зверей, большинство Отцов Церкви видят в нем дьявольского зверя: он необуздан, жесток, тираничен; силу свою он использует не во благо, его пасть напоминает бездну адову; борьба со львом – это борьба с Сатаной. […] Однако некоторые Отцы и еще ряд авторов – Амвросий, Ориген, Рабан Мавр – придерживаются иной точки зрения: опираясь главным образом на Новый Завет, они считают льва „владыкой зверей“ и, следовательно, видят в нем образ Христа. […] С того момента, как лев приобретает выраженное христологическое значение и улучшает свои позиции во многих сферах, перед писателями и художниками встает щекотливый вопрос: а как же быть с негативными характеристиками льва? Что делать с плохим львом, о котором твердят Книга Псалмов, святой Августин, Отцы Церкви, а вслед за ними и значительная часть представителей церковной культуры раннего Средневековья? […] Затем на рубеже XI–XII веков было найдено решение: сделать из плохого льва отдельное животное, со своим собственным именем, так, чтобы не путать его со львом христологическим, который уже практически занял трон царя зверей. Таким „запасным“ животным становится леопард. Не настоящий леопард, а леопард воображаемый, который обладает многими качествами и внешними формальными признаками льва (однако не имеет гривы), но отличается дурной натурой. С XII века он часто встречается в литературных текстах и недавно возникшей геральдике, где предстает в качестве свергнутого льва, полульва и даже противника льва. В последней роли леопард предстает животным, родственным дракону, или союзником оного. […] Рассмотрим на примере гербов роль и значение этого нового, странного зверя. Формально геральдический леопард – это всего-навсего лев, изображенный в определенной позе: голова всегда анфас, тело в профиль, чаще всего в горизонтальном расположении» (Пастуро 2012. С. 56–58).