Иные земли [litres]

– Боже мой… – простонала Саша, – голова просто раскалывается. Это точно не какой-то хитрый способ нас прикончить?

– Скорее, – пробормотала Кая, не слушая ее, – дайте мне бумагу. И чем писать. Павел…

Он не задавал лишних вопросов – тут же как из-под земли явился сероватый листок и кусочек угля. Наклонившись над столом – он опасно кренился, как будто норовил ударить Каю прямо в лоб, – она принялась выводить один символ за другим.

Паук. Квадрат. Глаз. Паук. Что-то было после паука. Цветок? Или перечеркнутый глаз? На всякий случай Кая нарисовала и то и другое – поменьше, чем другие символы. Паук. Глаз – не зачеркнутый. Паук… Или за глазом шел цветок? Она не успела запомнить. Из десятка символов ей удалось запомнить и воспроизвести только восемь, и то в паре она не была полностью уверена. Утешало, что кто-то другой, не привыкший запоминать все в подробностях, мог бы не ухватить и это.

– Что это такое? – спросила Саша, кажется, на мгновение забыв, что не обращается к Кае с прямыми вопросами. – Что это?

Кая повернулась к Павлу – но говорила еще и с Анле, как будто надеясь, что на этот раз она поймет. Говоря, Кая почти не осознавала, что ее рука с зажатым в пальцах угольком бегает по листу, зарисовывая лес, форму незнакомых листьев, распахнутые крылья синей птицы – и девушку с белыми волосами, с сумкой на плече и ореховыми бусами на шее, идущую через лес.

– Я была в лесу. На той стороне. Меня как будто не было… Я не могла коснуться собственной руки. Но я все чувствовала… Запахи, звуки… Ветер. Там были смешные деревья, похожи на пальмы с картинок, но фиолетовые. С мохнатыми стволами. И очень вязкая земля. Потом появилась девушка. Желтые глаза, белые волосы. Она шла через лес, и у нее в руках была бумага с символами. Я не могла с ней поговорить – она меня не слышала и не видела. Но я подошла и постаралась запомнить символы… Вот, здесь. Я подумала, это важно.

Долгая речь отняла у нее остатки сил – рука бессильно упала, и кусочек угля покатился по столу, оставляя темный след на цветочном узоре.

– Это прорыв, это прорыв, – повторял Павел у нее над ухом часто и взволнованно – и Кая дорого дала бы за то, чтобы он наконец замолчал. – Анле, сейчас мы возьмем эти символы… Ах, господи… Александра, ну а ты? Ты что-то видела?

Саша встала, пошатываясь, но плечи ее были прямыми.

– Ничего я не видела, – отчеканила она, резко вытерла кровь из-под носа рукавом и вышла из комнаты, застегивая куртку на ходу.