Иные земли [litres]

– А ей ты нравишься, – мягко заметил Павел. – Она помнит, что именно благодаря тебе оказалась на свободе. Не будь тебя – кто знает, что сделал бы с ней Сандр. Все это время мы продолжали с ней работать. И без тебя тоже. Понемногу, мало-помалу, полчаса – там, полчаса – сям… Дополняли записи друг друга… Конечно, говорить о полноценной коммуникации рано. Но многое из того, что она говорит, нам теперь доступно.

Ее поселили в хлеву неспроста. Кая была не единственной, кого она пугала – кто не хотел спать с ней рядом или есть за одним столом. Дело было не только в том, что никто не понимал ее языка. Она выглядела в точности как человек – но что-то в ней выдавало чуждость, инаковость – и рядом с ней людям становилось не по себе.

В хлеву было холодно – очень холодно, но девушку, живущую здесь, это, кажется, не волновало. В углу была кривая печка из речных камней с трубой, выведенной через отверстие в стене. У печки лежала аккуратная поленница – видимо, принес кто-то из ученых, однако огонь в печи еле тлел. Войдя и стряхнув снег с волос и одежды, Павел сразу заохал, завозился у печи, и через несколько минут затрещало пламя. Кая справилась бы быстрее, но не стала подходить к печи – вместо этого продолжала рассматривать хлев. Маленький, полутемный. У печи – лежак из досок, покрытых старыми тулупами и изрядно побитым молью потускневшим от времени ковром – кажется, когда-то его украшало изображение слона с сидящим на нем крохотным погонщиком в остроконечной шапке.

Рядом с лежаком, за маленьким столиком, удоб но устроившись на деревянной колоде, сидела Анле́ – по крайней мере так она сама назвала себя. Сейчас она выглядела куда лучше, чем в ту ночь, когда Кая увидела ее впервые – закованную в цепи пленницу Сандра, спрятанную в вечной темноте лаборатории. Она все еще была очень тощей – впрочем, на их пайках никто не набирал вес, – но черные волосы больше не были тусклыми и спутанными, как в тот день, когда под руководством Павла Кая впервые попыталась «установить с ней контакт». Очень длинные, достающие до пояса, теперь они струились темной блестящей волной. Посмотрев на сияние этих волос (и как только она умудрялась такого добиться), Кая в очередной раз за сегодня подумала, что стоит вымыть голову. Синяки и ссадины – дело рук Сандра – давно зажили, и в глазах цвета болота появился блеск. Одета Анле была в серый комбинезон и линялую синюю куртку, на шее был криво повязан красный шарф.