Открытая дверь и другие истории о зримом и незримом
- Автор: Олифант Маргарет
- Язык: русский
- Переводчик: Сергей Николаевич Тимофеев
- Жанр: Мистика
Электронная книга - «Открытая дверь и другие истории о зримом и незримом». Краткое содержание книги:
— Дорогая, — сказал мистер Питмилли, — дорогая! Помните, что вы находитесь на публике. Вспомните, где вы находитесь. Вы не должны кричать и пугать свою тетю Мэри. Пойдемте со мной. Идемте, моя дорогая юная леди! Присядьте на минутку-другую и успокойтесь, а я принесу вам лед или немного вина. — Он все время поглаживал мою руку, лежавшую на его руке, и очень тревожно смотрел на меня. — Благослови вас Господь! Благослови вас Господь! Я никогда не думал, что это будет иметь такой эффект, — сказал он.
Но я не позволила ему увести меня. Я снова подошла к картине и посмотрела на нее, не видя, а затем снова пересекла комнату с какой-то дикой мыслью, что если я буду настойчива, то найду его. «Мое окно… мое окно!» — все время повторяла я.
Один из профессоров услышал меня. «Окно! — сказал он. — А-а, так вы были захвачены тем зрелищем, которое появляется, если глядеть снаружи. Оно был устроено на одном уровне с окном на лестнице. Но оно никогда не было настоящим окном. Оно как раз за этим книжным шкафом. Оно вводит в заблуждение многих людей», — сказал он.
Его голос, казалось, звучал откуда-то издалека, и, казалось, он будет звучать вечно; зал плавал вокруг меня в ослепительном сиянии и шуме; дневной свет в открытом окне становился все более серым, ожидая, когда он закончится, и — пузырь лопнул.
Мистер Питмилли отвел меня домой; вернее, это я сама отвела его, слегка подталкивая вперед, крепко держа за руку, не дожидаясь ни тети Мэри, ни кого-либо еще. Мы снова вышли на дневной свет, я — без плаща и шали, с голыми руками, непокрытой головой и жемчугом на шее. Вокруг толпился народ, и мальчик из пекарни, тот самый мальчик из пекарни, встал прямо у меня на пути и закричал: «Красотка!» — остальным: это слово почему-то поразило меня, как прежде его камень — окно, без всякой причины. Но я не обращала внимания на то, что люди пялятся на меня, и поспешила через улицу, опередив мистера Питмилли на полшага. Дверь была открыта, Джанет стояла около нее, выглядывая наружу, чтобы посмотреть на дам в пышных платьях. Увидев, что я торопливо перехожу улицу, она вскрикнула, но я проскочила мимо нее, толкнула мистера Питмилли вверх по лестнице и, задыхаясь, повела его в нишу, где бросился на сиденье, чувствуя, что не могу сделать больше ни шагу, и махнула рукой в сторону окна. «Там! Там!» — воскликнула я. Ах! вот она — а в ней не бессмысленная толпа, не театр, не пузырь, не шум разговоров. Никогда за все эти дни я не видела эту комнату так ясно. В ней был слабый отблеск света, как будто это был отблеск какого-то обычного света в холле, и он сидел напротив окна, спокойный, погруженный в свои мысли, повернувшись к нему лицом. Никто, кроме меня, его не видел. Джанет могла бы увидеть его, если бы я позвала ее наверх. Это было похоже на картину, — все то, что я видела; а атмосфера была полна ничем не нарушаемой тишины. Я потянула мистера Питмилли за руку, прежде чем отпустить его, и сказала: «Смотрите! Видите?» Он бросил на меня самый растерянный взгляд, как будто ему хотелось заплакать. Он ничего не видел! Я была уверена в этом по его глазам. Он был стар, и в нем не было никакого видения. Если бы я позвонила Джанет, она бы все это увидела. «Дорогая! — сказал он. — Дорогая!» — он беспомощно развел руки. «Он был там все эти ночи, — воскликнула я, — и я подумала, что вы могли бы рассказать мне, кто он и что делает, и что он мог бы отвести меня в эту комнату и показать ее мне, чтобы я могла рассказать папе. Папа поймет, он хотел бы услышать. О, не могли бы вы сказать мне, чем он занимается, мистер Питмилли? Он никогда не поднимает головы, пока свет отбрасывает тень, а потом, когда это происходит, он отворачивается, думает и отдыхает!»
Мистер Питмилли весь дрожал, то ли от холода, то ли от чего-то еще. «Моя дорогая юная леди… моя дорогая…» — произнес он с дрожью в голосе, а затем замолчал и посмотрел на меня так, словно собирался заплакать. «Успокойтесь, успокойтесь, — сказал он и добавил уже другим голосом: — Я вернусь туда, чтобы привести вашу тетю Мэри домой; вы понимаете, моя бедная малышка, я собираюсь привести ее домой — вам будет лучше, когда она будет здесь». Я была рада, когда он ушел, так как он ничего не мог видеть; и я сидела одна в темноте, которая была не темной, а совсем светлой — светом, подобного которому я никогда не видела. Как же все было ясно в этой комнате! не такой ослепительный, как в той, где горел газ и раздавались голоса, но такой тихий; и все было таким, словно принадлежало другому миру. Я услышала легкий шорох позади себя, и увидела Джанет, которая стояла, уставившись на меня широко открытыми глазами. Она была лишь немного старше меня. Я позвала ее: «Джанет, иди сюда, подойди, и ты увидишь его. Иди сюда и увидишь его!» — меня раздражало, что она была такой застенчивой и держалась позади. «О, моя милая юная леди!» — сказала она и разрыдалась. Я топнула ногой, возмущенная тем, что она не подошла, и она бросилась бежать, шурша и размахивая руками, как будто испугалась. Ни один из них, ни один! даже такая девушка, как она, с таким взглядом, как у нее, ничего не видела. Я снова повернулась и протянула руки к сидящему там человеку, который был единственным, кто знал об этом. «О, — произнесла я, — скажи мне что-нибудь! Я не знаю, кто ты и что ты; но ты одинок, и я тоже; и я только… сочувствую тебе. Скажи мне что-нибудь!» Я не надеялась, что он услышит, и не ждала никакого ответа. Как он мог слышать, когда между нами была улица, его окно было закрыто, а еще весь этот шум голосов? На мгновение мне показалось, что во всем мире есть только он и я.