Вдоль горячего асфальта
- Автор: Ушаков Николай Николаевич
- Год: 1965
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Вдоль горячего асфальта». Краткое содержание книги:
Действие романа охватывает шестьдесят лет XX века.
Перед читателем проходят картины жизни России дореволюционной и нашей — обновленной революцией Родины.
События развертываются как на разных ее концах, так и за рубежом.
Только он ушел, как Анну Васильевну посетили ее слушатели — два студента и Машенька.
— Вот и хорошо, я сейчас оденусь и причешусь. — Анна Васильевна послала студентов — одного туда, другого сюда — найти Павлика и, найдя, передать, что ее самочувствие превосходно и врач не нужен, Машеньке же поручила молоть и варить кофе для врача, если он все-таки придет.
Павлик метался между врачом и правозаступником.
Знакомый правозаступник выразил Павлику свои соболезнования: «Неужели Анна Васильевна так плоха? Племянник не наследник (Павлик покраснел), однако ваша тетушка может выдать вам вексель, а вы учесть вексель после… (Павлик побледнел) и получить из выморочного имущества книжные шкафы и остальное».
Едва не рыдающий Павлик бросился домой взглянуть на тетю Аню.
Ему мерещились пузырь со льдом, горчичники, склянки с мантиями рецептов, но, одетая и причесанная, тетя Аня распоряжалась гостями, то есть Машенькой…
Павлик, как всегда, проскользнул за ширму и затих, но тетя Аня коварными шагами направилась к ширме и коварно отставила ее.
У вселенной на виду Павлик читал или по мере своих сил исполнял роль читающего.
Худая его, с трехдневной щетиной шея торчала из пегой толстовки.
Машенька вспомнила холеное лицо московского актера Ивана Сергеевича, с которым девочкой гуляла по дантовскому лесу над голубоватой речкой, бархатный голос: «Хочешь быть моей Беатриче?», собственный смешной стишок.
и пожалела Павлика:
— Вы готовитесь к зачетам?
— Да.
— Я вам помешала?
— Нет.
Так начались их беседы. Когда Павлик говорил «нет», Машенька говорила «да», когда же он говорил «да», Машенька говорила «нет».
Не прошло года, как Машенька окончательно сказала «нет», то есть «да», и они направились в загс.
Тетя Аня переселилась за ширму.
Вот так они и жили: в проходной комнате, за ширмой — тетя Аня, в дальней — Машенька и Павлик.
Вы, вероятно, заметили, что во второй части Машутка превратилась в Машеньку, в третьей Машенька станет Машей, что соответствует ее возрастающей солидности. Павлик же навсегда останется Павликом, а вечно-детское — его основным началом.
Кончив торгово-дипломатический техникум, Машенька не стала ни экономистом, ни особой в ранге посла.
Нэповское издательство предложило ей перевести роман о повелительнице Атлантиды и лейтенанте флота. Он пересек на дромадере пустыню, но запутался в тенетах любви. За первой книгой последовали другие — о добродетельных гейшах и одалисках.
Машенька весьма преуспевала в переработке западно-восточного шербета в отечественный постный сахар, но, обсластившись, была счастлива, когда ей доверили перевод гуцульской повести, широкому русскому читателю до сих пор мало известной.
Машенька со свойственным ей упорством изучала быт и нравы карпатских горцев, петрографию и флору Карпатских гор. Она углублялась в сборники фольклористики и в диалектологические лексиконы.
Павлик же, вторгаясь в Машенькины занятия, мешал и помогал, переселялся с семи холмов Сахарной столицы на Говерлу и Черногору, доил овец и варил сыры, чувствовал смереку и аконит, разделял печаль и радость горцев.
Душу Павлика, как и Машенькину душу, лепила молодая страна, открывавшая сокровищницы своих народов. Павлик (и Машенька тоже) знали их имена, но еще не понимали, что эти народы — их профессора.
Сейчас для Павлика прояснялся единственный, как у Александры Егоровны, как у Прохора Петухова и пятницкой матушки, растительный закон: огради себя и заполни все собой.
Стоило изнемогающему от войны человечеству ослабить внимание — и вода покидала арыки и электричество — провода.
Обнаруживался империализм объединенных в грандиозные армады, но бесконечно малых величин — песчинок, капель, семян.
Плющ обвивал храмы, и травинка ломала асфальт. Дековилку[10] промыслов глушила крапива, а перекати-поле нарушало суверенитет хлебов.
В Азии буря гнала по песку песок. Сойка спасалась бегством, и ложился верблюд. Саксаул не мог сдержать наступающей пустыни. Бархан полз по виноградной аллее. Горячие крупинки кварца проникали в мечеть и в медресе, заполняли приют дервиша и караван-сарай, засыпали ярмарку и ханскую ставку.
В Европе ветер поворачивал течение от устья к истоку, и гранитный город всплывал, подобно тритону… Вода заливала типографию и книжный склад. У Павлика имелась книга, как значилось на обложке, поврежденная наводнением. Это были материалы по шаманству — природа, не желая выдавать союзников, уничтожала тираж.
10
Дековилка — переносная узкоколейная железная дорога.