Золотой век. Сборник классической фантастики [сборник litres]

ДЕННИС ГОВОРИЛ:

– Ну, этот маленький Гитлер меня достал. С какой стати я должен терпеть его разговоры? «Ты из Джорджии», говорит. А сам он откуда? Янки или кто?

– Трепло с Мэйкона, – фыркнул Эл Ноуэлз, который тоже был родом из Джорджии. Высокий, жилистый, сутулый Эл всю жизнь думал руками и ногами, мозги были для него тем излишеством, без которого он прекрасно обходился, пока не познакомился с Деннисом – и не стал использовать его как добавочный интеллект.

– Том ничего такого сказать не хотел, – вступился Толстяк.

– Конечно, он не хотел. Ему только и надо, чтобы мы делали то, что он нам велит, и таким способом, каким велит. Особенно, если отыщет такой способ, который нам не понравится. Ты бы так не поступил, Толстяк. Ты как думаешь, Эл, стал бы так делать Толстяк или нет?

– Ну, ясное дело, не стал бы, – заявил Эл, почувствовав, что это именно то, что от него требуется.

– Спятили, – сказал Толстяк, польщенный и смущенный, подумав: «А что я, собственно, имею против Тома?» – и не смог ответить на этот вопрос. Но Том ему уже нравился гораздо меньше, чем прежде. – Том здесь главный, Деннис. Мы должны просто работать. Сделали поживее – и привет. А начальник должен думать, что и как, все эти долбанные три недели.

– А-а, да уж, конечно, – протянул Эл.

– Да любой из нас знает, что здесь к чему, – настаивал Деннис. – Так зачем над нами ставят еще кого-то? Вот чем ты хуже, Толстяк? Ты что, знаешь земляные работы и дренаж меньше, чем Том? А Том – он может срыть холм так же хорошо, как это сделаешь ты?

– Да, ясно, но в чем разница, когда мы поле построим? И вообще – к дьяволу должности. Я не собираюсь быть начальником. Кого обвинят, если все получится не так, как следует?

Деннис снял руку с плеча Толстяка и отступил назад, словно бы чему-то удивляясь. Он пихнул локтем Эла под ребра.

– Ты понял, Эл, старина! Нет, ну и умник! Вот это штука, о которой наш дядюшка Том не догадывался. Толстяк, ты можешь рассчитывать на Эла и на меня.

– Да в чем дело-то? – не выдержал Толстяк.

– А в том, что ты сам только что сказал. Ты отлично все придумал. Если работа пойдет не так, нашего начальника сделают виноватым. Значит, если Том поведет себе не так, как следует, с работой – кранты.

– Угу, – согласился Эл.

Толстяк подумал, потом подумал еще раз – и едва не задохнулся от гнева.

– Да не говорил я ничего такого! Мы должны просто выполнить работу – и все. Я не собираюсь никого надувать, ничего саботировать, и другим не позволю, если замечу что-нибудь такое!

– Да ладно тебе, ты что? – пошел на попятную Деннис. – Мы же только говорим. Мы лишь хотим показать этому выскочке, что мы думаем о таких типах, как он.

– Ты слишком много болтаешь, – сказал Толстяк и пошел прочь, стараясь сохранить остатки связного мышления. Всякий раз, после беседы с Деннисом, у него оставалось ощущение, будто ему в карман сунули членский билет партии, в которой он категорически не желает состоять, но выкинуть этот билет с чистой совестью не может.