Каменное сердце [= Камни вместо сердец][Heartstone]

— Какого рода раздоры?

— Констебль слышал, как некоторые из них выкрикивали в спину Кафхиллу ругательства. Очевидно, здешним парням не нравилось, как он смотрел на них.

— И как же?

— Да так, как если бы хотел забраться к ним в гульфики.

Глаза мои округлились.

— На слушании об этом не должно прозвучать ни слова. А что сказали соседи?

— Под комнатой Майкла живет молодая пара. Они не часто с ним встречались, разве что слышали, как их сосед поднимается по лестнице или расхаживает у себя в комнате. В ночь его смерти супругов разбудил какой-то грохот. Муж поднялся наверх и постучал, но ему никто не ответил, поэтому он вызвал констебля. Тот взломал дверь и обнаружил, что Кафхилл повесился на потолочной балке. Вырезав полосу из простыни, он связал из нее удавку, а потом встал на стул и ногою отбросил его. Стул-то и произвел шум. — Оживившийся Барак наклонился вперед. — Я спросил у тех молодых соседей, не слышали ли они на лестнице других шагов, направлявшихся вверх или вниз. Они не слышали, но над комнатой Майкла других этажей нет. И констебль вспомнил, что окно в комнате покойного было открыто.

— Лето ведь на дворе, чему тут удивляться!

— Я просто хочу сказать, что некто мог забраться в комнату через окно, удушить спящего Майкла, а затем повесить его. — Барак улыбнулся лукаво, совсем как в прежние времена. — Если хотите, можем завтра сходить туда, поглядите сами. Комнату с тех пор не сдавали. Констебль оставил ключ у молодой пары внизу. Я предупредил их, что могу вернуться, и притом не один.

— Я подумаю об этом. А как насчет викария?

— Его зовут мастер Бротон, и он по-прежнему служит в той же самой церкви Святой Эвелины на Фолл-лейн. Но сегодня его не оказалось на месте, и служка велел зайти завтра к одиннадцати.

Я улыбнулся:

— Отлично. Возможно, у нас появится хоть один свидетель, в котором мы так нуждаемся.

Я рассказал Бараку о своем визите в Суд по делам опеки. И заметил:

— Ты еще легко отделался, если тебе просто пришлось заплатить констеблю за пиво. Мне вот пришлось расстаться с тремя шиллингами чистым серебром, чтобы заручиться помощью Миллинга. Завтра переговорим с викарием. Кроме того, надо, пожалуй, посмотреть на жилище Майкла: вдруг и впрямь обнаружим нечто подозрительное. Впрочем, мать говорила, что записка точно была зажата в его руке. — Я нахмурился. — Интересно, что такого он мог увидеть в Хэмпшире, чтобы лишиться рассудка?..

Компания за перегородкой шумела все громче, и я вновь услышал скрежещущий голос своего эконома:

— Мужчины теперь слишком обабились! Спят себе как ни в чем не бывало! Иной подбросит веток в очаг, натянет одеяло на уши и дрыхнет, что та свинья!

— А я бы лучше повозился со своей милой киской! — отозвался кто-то из его собутыльников.