Озябнуть в Зимбабве

- Своих учеников я секу розгами, - заявила она на первом же родительском собрании. - Так что от каждой семьи - по возу берёзовых прутьев. Сдавайте заранее, мне их ещё вымачивать.

Разумеется, заведующая шутила. Однако те ученики, которым случалось увидать её в гневе, всячески старались не допустить повтора.

Лариска, получив творческое задание, на радостях вызубрила свой стишок так, что свободно могла переставлять слова в предложениях и слоги в словах. Но всё равно она мне завидовала.

- Ленка Ракитина сказала, что твой «Сурок» - легкотня, - заявила она. - Я уже через пару месяцев смогу его сыграть.

Леночка Ракитина, кагебешника дочь, была постарше нас: она училась в третьем классе музыкалки.

- Ага. Зато «Этюд» Черни - произведение сложное, на мелкую технику, - небрежно заметила я, повторив слова Марго. Чем «мелкая» техника отличается от «крупной», я понятия не имела.

- Все этюды - фигня, - раздражённо сказала Лариска. - Сложные произведения - это симфонии, сонаты... и эти, как их... либретты. По' няла?

Я пожимала плечами: зачем спорить, расстраивать подружку? Я знала, что хорошо выступлю. Виталик каждый день со мной репетировал. В последнее время он был мною доволен. Говорил, что я не имею права сбиться, как бы меня ни отвлекали.

- Ты должна играть, даже если потолок обваливаться начнёт или здание загорится, - настраивал меня Виталик.

Ближе к концерту начались репетиции - прямо в концертном зале, чтобы мы «прочувствовали его энергетику, его магнитику», как говорила Марго.

На первой репетиции я быстро отыграла свою программу, а Лариска прочла - нет, оттарабанила стишок, - и мы покинули зал.

Главной достопримечательностью обветшалого ДК был просторный чердак. Мы отправились прямиком туда. Поднимались по винтовой лестнице над открытым пролётом, как каскадёры: карабкались вверх, находясь по ту сторону перил, над пропастью!

Высота ДК - это, конечно, не высота современного супермаркета. Но её вполне хватило бы для того, чтобы пробить себе череп или сломать позвоночник, упав в пролёт. Однако, как и в случае с горной речкой, это не отпугивало.

Чердак запирался на замок, но «музыканты» давным-давно его разбили, а потом приставили на место, будто он целёхонький. Мы вошли в сырое, сумрачное царство и долго бесились, гоняя голубей. Потом вылезали на крышу, смотрели на посёлок с головокружительной, в целых три этажа, высоты. Оттуда, сверху, было видно, что крыша моего деревянного дома совсем облупилась, и что дворовая клумба, ещё в сентябре остриженная, без единого цветка похожая на ежа, выглядит убого, а Свалка - страшно.

По двору шёл, вернее, полз Генка, волоча почти по земле полную сумку молочных бутылок. Тётя Валя послала его в магазин. А ему неохота, лень, и сумка руку оттягивает...