Логово смысла и вымысла. Переписка через океан
- Автор: Есин Сергей Николаевич, Резник Семен Ефимович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-185-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Логово смысла и вымысла. Переписка через океан». Краткое содержание книги:
Сергей Николаевич Есин, профессор и многолетний ректор Литературного института им. А. М. Горького, прозаик и литературовед, автор романов «Имитатор», «Гладиатор», «Марбург», «Маркиз», «Твербуль» и многих других художественных произведений, а также знаменитых «Дневников», издававшихся много лет отдельными томами-ежегодниками.
Семен Ефимович Резник, писатель и историк, редактор серии ЖЗЛ, а после иммиграции в США — редактор и литературный сотрудник «Голоса Америки» и журнала «Америка», автор более двадцати книг. В их числе исторические романы «Хаим-да-Марья» и «Кровавая карусель», книги о Николае Вавилове, Илье Мечникове, Василии Парине, Алексее Ухтомском и других выдающихся ученых, историко-публицистические произведения, из которых наибольший резонанс вызвала книга «Вместе или врозь?», написанная «на полях» скандально-знаменитой дилогии А. И. Солженицына.
Живя по разные стороны океана, авторы не во всем были согласны друг с другом. Но их объединяло взаимное уважение, личная симпатия и глубокая любовь к литературе. В книге письма писателей друг к другу перемежаются фрагментами из обсуждаемых ими произведений.
Харьковчанин в 1908 году написал книгу «К вопросу об устройстве и создании анатомических и учебных музеев» и у себя на кафедре такой музей создал. Там были «отлично сохранившиеся мумии прямо в комнате без всякого постоянства температуры в течение 15 лет» (это стилистика тогдашнего наркома просвещения Украины). «Я знаю профессора Воробьева как лучшего в составе техника и практика в деле консервации трупов. Он буквально художник в этой области» (это другой нарком Украины — нарком здравоохранения). Но до того, чтобы Воробьев применил свой метод, было еще далеко, не было даже мечтаний.
А тут, тот самый московский анатом профессор Абрикосов, который производил вскрытие тела Ленина и которому были поручены опыты над глубоким замораживанием трупов, дает в феврале в правительственных «Известиях» интервью. Абрикосов в газете твердо заявляет: «покуда не существует метода, который позволил бы надолго сохранить тело Ленина в неизменном состоянии» — то есть господин московский профессор умывает руки.
Ах, как внимательно в провинции читают московских знаменитостей. В своем Харькове специалист, интересующийся этой проблемой вообще, так сказать, в самом широком виде, обмолвился в приватной беседе на кафедре, что московский коллега Абрикосов, по его провинциальному, харьковскому мнению, не совсем прав и что в связи с этим надо бы в чисто академическом плане поставить несколько опытов на трупах. О трупах профессор Воробьев говорит просто, как токарь о деталях.
Идет лишь седьмой год после революции, чувствуется некая неустойчивость, свидетельствующая об изменениях режима, все стремятся или форсировать события, или хоть както заявить о своей лояльности власти. Дело привычное при всех режимах и по сути своей житейское. Слово, сказанное в одном углу, немедленно становится известно в другом. А слово не воробей, все ловят слово на лету. Частный разговор превращается в докладную записку, которая молниеносно идет по команде: от одного высокопоставленного начальника к другому, пока не оказывается у скорого на чрезвычайщину Дзержинского.
Бремя ответственности — нелегкое бремя. Дзержинскому предстоит все взвесить и сказать «да» или «нет». Как очень опытный человек, он решает посмотреть на знаменитого Воробьева своими глазами. Дзержинский привык доверять только себе.
В последний день февраля в Харьков направляется правительственная телеграмма: «Постановлением Комиссии срочно направьте профессора Воробьева в Москву».
Приехав в Москву, в ту пору перенаселенную и тесную, Воробьев останавливается у старого знакомого — Збарского. Это обычная практика тех лет — останавливаться не в гостинице, а у родственников или знакомых. Спанье на полу, на раскладушках, на стульях, ужин под абажуром. Интрига вступает в свою завершающую фазу.
Сорокавосьмилетний Воробьев прибыл в Москву и пробыл здесь до 12 марта. Он участвовал в нескольких осмотрах тела Ленина и в трех или четырех совещаниях: одно у наркома здравоохранения Семашко, другое вел Дзержинский, было еще совещание у Красина.
Осмотры Воробьева удручили. Шел закономерный процесс высыхания организма «от химических и физических причин», сыграло свою роль и чудовищное переохлаждение во время прощания на Красной площади. На совещании у Дзержинского в Кремле, куда были приглашены другие виднейшие ученые и как «группа поддержки» идеи Красина — Збарский, осторожный Воробьев высказал предположение: «Тело обречено на высыхание и искажение. Его можно сохранить, только полностью погрузив в бальзамирующую жидкость. При этом изменения будут заметны только для тех, кто его близко знал, но для тех лиц, которые будут приезжать из дальних областей, облик его сохранится настолько, что они всегда узнают знакомое им лицо Владимира Ильича». (Стенограмма этого совещания сохранилась.)