Запрещенные друг другу

— Ой, Юля, сразу видно, ни черта ты не понимаешь, — снисходительно улыбнулся Глеб. — Москва ведь не один день строилась. Человек со связями, причем хорошими, но на всё нужно время. Сейчас он дорожку проложит, роддом подламчит, закупит аппаратуру в больничку и всё… народ подтянется, воздвигнет на пьедестал. Это хорошо, что есть четыре года, будет где развернуть свою деятельность, заручиться поддержкой. Так что передай Маринке, чтобы не спешила там особо с Валиком, — гоготнул, сворачивая на утопающую в свете фонарей улицу, — а то может остаться у разбитого корыта.

— Она с ним не из-за денег, если ты ещё не заметил, — толкнула вперед дверцу, выбираясь из салона. Все эти эмоциональные качали изрядно потрепали её нервную систему. Поскорее бы принять душ и завалиться спать.

— Ага, ещё скажи, что там любовь до гроба. Пару лет — и увидишь — разбежатся они аж бегом. Валику надоест одна и та же рожа по утрам, а Маринку потянет на сверстников, — пошел следом за ней муж, продолжая неосознанно капать на расшатанные нервы. — Это сейчас разница между ними не бросается в глаза, а вот потом…

Что потом — не договорил, и так понятно. Юля бы ещё могла поспорить, озвучив избитое высказывание о силе любви, и что если любишь всем сердцем, то не обращаешь внимания, сколько кому лет, но промолчала. Стала бы спорить, переубеждать, будь Глеб не прав, но после сегодняшнего общения с Дударевым она уже ни в чем не уверена. Маринка, да, там всё ясно и просто, а вот Вал… В жизни не встречала столь обнаглевшего, самоуверенного типа.

Что он ей там сказал? Что у неё на лбу всё написано? Что именно? Совсем оборзел. Мало того, что днем едва не раздел глазами, так ещё и вечером добил.

— Доброй ночи, Надежда Павловна, — поздоровалась к вышедшей навстречу нянечке. — Как Саша?

— Всё хорошо. Спит. У вас просто замечательный сын, проводить с ним время — одно удовольствие, — рассыпалась та в похвалах, принимая оплату.

— Это вам спасибо, — проводил её до дверей Глеб. — Спокойной ночи.

— Взаимно. Если что — звоните, с радостью помогу.

Когда за ней закрылась дверь, Юля сняла туфли, бросила на диван сумочку и поднялась к сыну. Сашка спал на бочку, подложил под щеку ладошку и по-смешному приплямкивал. Привычка, оставшаяся с ним с младенчества. Раньше, когда он издавал подобные звуки, Юля всегда знала, что её сынишка проголодался.

— Роднулечка мой, — присела на корточки возле полуторной кровати, перебирая с любовью волнистые прядки. — Как же я тебя люблю.

Сашка перевернулся на спину, и ещё раз плямкнув, закинул руки за голову. Наклонившись, Юля поцеловала его в лоб, заодно проверяя температуру, и поправив одеяло, спустилась на кухню.

Глеб как раз изучал содержимое холодильника в поисках быстрого перекуса.

— Лучше бы в ресторан пошли, — пожаловался, собирая простенький бутерброд. — Там хотя бы можно нажраться до отвала.