Красные клёны

Затем разложили жаркое с картошкой.

Здесь уже Кай загрустил. Такое он явно съесть не мог. Поэтому он не спешил, поедал салат, лежащий рядом на его тарелке. Свежие помидоры, огурцы и зелень, политые подсолнечным маслом были для него более привлекательны.

Разговор опять вернулся к нему, ребята переживали за него.

– Те люди в чёрном, у полковника, они на тебя влияют?

– Да, я работаю под их контролем.

– Ты все их приказы выполняешь?

– Нет, они знают, что перегибать палку не стоит...

– Что ты сделаешь тогда?

– Решу все свои проблемы сам, – неопределённо сказал Кай, но почему-то всем стало страшно от его слов, – у нас определённая договоренность. Я делаю то, что они хотят, но не переступая грани, а они дают мне определенную свободу. Хотя вряд ли это можно назвать свободой, – Кай повертел рюмку в руке, – мне все завидуют, видя, что я на привилегированном положении, но никто не понимает, какой ценой. Я нужен им как идеальный исполнитель их планов. Я убиваю по их приказу. И там, сегодня, в горах. Не было необходимости зачищать всех, но это моя работа…

Кай поставил рюмку на стол и обвёл всех взглядом. Опять никто не смог выдержать его прямого взгляда в глаза, все потупились. В глазах Кая было столько силы и власти, что обычному человеку это не вынести.

– Ну, вот, опять всем настроение испортил…– грустно сказал Кай.

Кирилл молча разлил водку. Он был потрясён, и они все были потрясены… он младше их... но настолько со сложной судьбой.

– Прости. Мы тоже завидовали тебе и не понимали, почему ты всё это имеешь в свои годы, – честно сказал Максим.

– Поэтому я совсем один.

– Ты скучаешь по Тоями? – не выдержал Павел.

– Да… Но сейчас всё сложно.

– Почему? Ты бы мог с ним общаться как друг. Ведь вы два воина, у вас много общего. Он-то хоть не завидует тебе?

– Завидует… На этом празднике, в Японии, я согласился участвовать в этом бою только в благодарность за гостеприимство, а в его глазах я читал зависть и ненависть в том, что я лучше его. Я перестал понимать его. Его две грани. Он прекрасный друг, мы столько сражались вместе. В бою я ему доверяю, как никому другому. Он спасал мне жизнь, выхаживал после ранений… Но есть и другая грань его личности, это другой, тёмный мир, со странными образами и желаниями. Его мир, который он готов разделить со мной. Но, находясь там, я начинаю погружаться в безумие… Это начинает убивать меня. Я чувствую, что разрушаюсь изнутри... – Кай замолчал, погружённый в свои мысли. – Я, наверное, слишком запутанно говорю, – виновато улыбнулся он.

– Нет, вполне всё понятно – даже у меня крыша начала съезжать от этого, представляю, как она у тебя едет, – то ли весело, то ли серьёзно сказал Максим.

Они ещё выпили, Кай опять только пригубил водку, чуть отпив глоток.

– Может, тебе вино надо было пить, что ты так мучаешься? – спросил Кирилл, видя как пьет Кай.

– Нет, всё нормально…

– А что у тебя с Биатрис? – осмелился спросить Павел, раз уж разговор между ними был настолько откровенен.