Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

18.06.1921. Подобный случай я безусловно не мог оставить так, но не желая подымать истории, которая подняла бы слишком много грязи из жизни Гудима, я через Гриневича предложил такую комбинацию. Он должен публично и официально извиниться, взять все свои слова обратно, заверить меня в том, что всё это произошло потому, что он не сознавал вчера ничего того, что говорил, благодаря пьяному состоянию. После этого я мог бы считать инцидент исчерпанным, а личные свои отношения считал бы с ним навсегда поконченными. Но полковнику эти условия не подошли, о чем мне Гриневич сообщил только на следующий день.

Несмотря на то что море здесь близко и можно было бы использовать в полной мере купальный сезон, это является невозможным благодаря истощенному организму и скудости пайка. Я купаюсь сравнительно редко, многие же, начав систематически купаться и брать солнечные ванны, принуждены были это бросить, так как чрезвычайно быстро заболевали. На почве недоедания развивается, как говорят, куриная слепота.

19.06.1921. Подал на Гудима рапорт председателю суда чести г.г. обер-офицеров нашего дивизиона, полковнику Соколову. Написав рапорт, дал его просмотреть члену суда чести полковнику Самуэлову и спросил его о том, не упущены ли здесь какие-либо формальности, требуемые положениями о судах чести и вообще разные мелочи с офицерской точки зрения, о которых я, не служа в мирное время, мог не знать. Тот сказал, что всё соблюдено, теперь суд чести уже будет выносить решение по этому вопросу: извинение, дуэль и пр., что он найдет необходимым. Так как Гудим не подсудим этому суду чести, то полковник Соколов препроводил его председателю суда чести штаб-офицеров, не занимающих командных (должность командира отдельной части) должностей, полковнику Куявскому289, командиру 1‐го батальона Алексеевского полка. По случаю Троицы выпили с бароном в батальонном собрании основательно. Много говорили по этому поводу, и он очень жалел, что между такими старыми офицерами, как я и Гудим, в батарее произошел такой случай.

20.06.1921. Встал поздно и чувствовал себя тяжело. Летом всё-таки принять около бутылки водки не легко. Весь день болели ноги, следствие основательного ревматизма; как выпьешь, на следующий день сейчас же начинают ныть кости на ногах. Ожидают новостей от генерала Артифексова290, который прибывает от генерала Врангеля. В связи с этим относительно Сербии слухи самые разноречивые. Ничего не понять.

21.06.1921. Был в городе на лекции и поэтому не пришлось услышать того, что говорил генерал Артифексов. Ничего особенного он не сообщил. Говорил, что переезд в Сербию – вопрос решенный, что в первую очередь все будут перевезены с Лемноса, а потом начнем переезжать мы; что к началу осени и дождей здесь не останется ни одного русского солдата. В Сербии все части будут разбиты на три категории: одни будут нести пограничную службу, будут получать от сербов жалованье и содержаться на их счет, другие будут на работах и третьи в резерве Главнокомандующего, последние будут содержаться на средства русских. В общем, новостей никаких особенных не появилось.