Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Я прихватила оставшийся стакан, хотя принципиально в последнее время перестала пить пиво, потому как худела. Ну да один разик можно себе позволить. Мы наконец уселись в комнате, вернее, я уселась, а Марта, свернувшись клубочком в углу дивана, ещё немного поскулила, уткнувшись в круглую подушку. Потом малость успокоилась и отхлебнула из стакана.

— А теперь рассказывай все толком и по порядку, — железным голосом потребовала я.

Мартуся вздохнула:

— Ох, а я-то надеялась, что трупом займёшься ты, я же погружусь в свои собственные беды. А ты вон какая…

— Займусь, займусь трупом, не беспокойся, как только узнаю, в чем дело. Где же ты его нашла?

— Нашла не я, а где — в «Мариотте».

— Повтори!

— В «Мариотте». А что?

Сразу вспомнился вчерашний день, как ни старалась я его засунуть в самый дальний уголок памяти. Похоже, сегодняшний будет у нас весьма продуктивным.

— Холера! — мрачно пробормотала я. — Это мой труп.

Марта поперхнулась пивом, забрызгав весь стол.

— Пожалуйста, предупреждай меня о своих сенсациях, хотя бы когда у меня пиво во рту. И пива жалко, и скатерть. В каком смысле он твой? Ты кого-то кокнула ради нашего сценария? Он нам подходит?

— Это ты должна знать, что нам подходит. Кажется, с этого ты и начала, когда ворвалась ко мне в неурочное время, не так ли? Что же касается трупа, я в нем ни за что не признаюсь, не могу признаться, теперь уже по двум причинам. Ну так рассказывай, у тебя-то он почему всплыл?

Марта тоже озадачилась, спустила ноги на пол, села нормально, вылила в свой стакан остатки пива из банки.

— Теперь вижу — лучше бы нам его придумать, — вздохнула она.

— Придуманный у нас уже есть. Клошар. И я не уверена, что он такой уж совсем выдуманный.

— Какой клошар? — не поняла Марта.

— Парижский.

— И что он делал, этот твой клошар? Хотя эти бродяги, как правило, обычно ничего не делают.

— Этот тоже, просто лежал.

— Где лежал?

— На Монмартре. В районе Клиши.

— Мне это ни о чем не говорит, в Париже я была всего раз. Объясни по-человечески.

Клошар лежал тогда на тротуаре, прикрывшись грязным мешком. Этакая куча тряпья, из-под которой торчали ноги. Моё внимание он привлёк лишь потому, что я припарковалась рядом и перебралась на место пассажира, где не так пекло солнце, а мне предстояло неизвестно сколько простоять здесь в ожидании сына. Время от времени я поглядывала на бездомного бродягу, гадая, мёртв он или просто спит. Полнейшее равнодушие прохожих к лежащему человеку было просто удивительно. Наверное, соизволят подойти, разве что когда начнёт вонять. За этим дело не станет, в такую-то жару.