Новогодние неприятности, или Семья напрокат

По итогу, я успокаиваюсь так же быстро, как закипела, а братья отделываются малой кровью и даже обещают хорошо себя вести в день нашей помолвки — не уничтожать все десерты и не бить дорогой сервиз.

— Теть Анжел, ужин выше всяких похвал. Спасибо. Дмитрий Константинович!

Вскоре мы с Лариным топчемся в коридоре одетые — он негромко прощается с моими родителями и бережно прижимает к себе дочь. Заскучав от взрослых разговоров и устав в школе — малышка уснула, стоило нам только переместиться на диван.

Честно признаться, я и сама беспрестанно зеваю и с радостью сменю платье на удобную пижаму, сотру с лица косметику и оккупирую кровать. Зимой я все больше похожу на медведя — так же сильно хочу найти берлоге в лесу и уснуть там до самой весны.

— Домой, Демьян Евгеньевич?

— Домой, Захар.

Получив пункт конечного назначения, Терентьев плавно выруливает с территории жилого комплекса и везет нас по заснеженной Москве. Город преобразился в преддверии праздника — витрины магазинов украшены гирляндами и искусственными еловыми ветками с красными и золотистыми шарами, рядом с Триумфальной аркой поставили упряжку с огромными игрушечными конями, с противоположной стороны улицы нам озорно подмигивает огоньками наряженная елка.

В салоне у Захара тепло и приятно пахнет хвоей и мятой, так что незаметно для себя я проваливаюсь в мягкую вязкую дрему и смотрю красочные сны, где мы втроем с Демьяном и Алисой катаемся в горах на лыжах, а после сидим у камина и пьем чай с травами.

Потом мне чудится, что кто-то сильный и надежный несет меня вверх по лестнице. Ловкие руки с уверенностью снимают с меня порядком надоевшее платье и укрывают пушистым одеялом. Матрас прогибается от внушительного веса, когда этот неведомый кто-то опускается на постель рядом со мной. В ноздри забивается терпкий запах сандала.

Предвкушение собирается в электрический комок за грудиной и заставляет мечтать о чем-то запретно-сладком.

— Демьян?!

Выпутываюсь из объятий Морфея, в которые угодила, далеко не сразу. Мучительно долго разлепляю налитые свинцом веки и туго соображаю. Спустя примерно четыре вдоха понимаю, что это был не сон и не игры моего воспаленного мозга.

Охаю глухо и вскакиваю в кровати, подтягивая к себе колени. Дышу часто и проклинаю способность кожи окрашиваться в алый цвет в считанные секунды.

Под одеялом на мне только нижнее белье, и я, на самом деле, рада его присутствию.

— Ларин, тебе не кажется, что это перебор?

— Тшш! — ничуть не сомневаясь, Демьян запечатывает большим пальцем мне рот и после долгих раздумий спрашивает. — Почему ты вступилась за меня перед родней, если у нас все понарошку?

Напряженная пауза. Лихорадочный стук сердца. И максимально искренний ответ.

— Потому что это наше личное. Они не имеют права тебя осуждать, что бы ни происходило между нами.