Наследник для чемпиона
- Автор: Тодорова Елена
- Серия: Неоспоримая #4
- Язык: русский
- Жанр: Короткие романтические романы
Электронная книга - «Наследник для чемпиона». Краткое содержание книги:
— Миша — сын Тихомирова?
— Да, мама, — признаюсь с тяжелым вздохом. — Но он не должен об этом узнать.
— Это же… — спорит она. — Это же сенсация!!! — верещит, словно мы выиграли в лотерею. — Так и вижу заголовки газет: «Потерянный сын Тимура «Медведя» Тихомирова!»
— Мама, — как можно спокойнее произношу, пытаясь призвать ее к здравому смыслу. — Обещай, что никому не скажешь.
_____
Лучший друг моего старшего брата стал моим первым мужчиной. Одна ночь любви, и он на четыре года покинул родной город. Добился того, к чему всегда стремился — стал чемпионом мира по боксу.
А я… все это время растила нашего сына, не предполагая, что наши пути однажды снова пересекутся.
— Ангина, — изрекает врач после осмотра. — В легких чисто. Температуру нужно сбить. Препараты, которые нужно будет принимать, пропишу в рецепте.
Я пока не знаю, как реагировать на подобную информацию. Врач смотрит на нас с Птичкой, она кивает. Я молчу.
— Я слышал, что у тебя есть суперсила, — обращается к пацану на достаточно хорошем русском. — Как тебя называет мама?
— Медвеж… — начинает говорить и запинается. Бросив в мою сторону быстрый взгляд, поправляет сам себя: — Медведь.
И у меня снова что-то заламывает за грудиной.
— А волшебных уколов медведи не боятся?
Пацан недолго колеблется, вновь смотрит на меня и, в конце концов, выпаливает:
— Не боятся!
Во время манипуляции его глаза заволакивают слезы, но, стоит отдать должное, не плачет. Не сразу понимаю, что ищет во мне одобрение. И надо бы что-то сказать, как-то похвалить… Но мне и до этого трудно давалось общение с ним. Сейчас же особенно.
По дороге домой молчим. Даже когда пацан засыпает, и можно озвучить все, что угодно. Напряжение и скованность Полины ощущаю физически. Кажется, если заговорю, она от ужаса попросту рассыплется. И я молчу. Молчу, сколько хватает сил давить внутри себя эмоции. Вспышку за вспышкой, пока у порога ее спальни не разгорается пожар.
Полина опускает спящего сына на кровать, и очевидно, что заставляет себя обернуться ко мне.
— Завтра утром собери чемоданы, — отдаю распоряжение, возможно, жестче, чем того требует ситуация.
Потому как Птичка вздрагивает и смотрит на меня с таким видом, будто готова свалиться в обморок. Смахивает сбежавшую по щеке слезу и едва слышно шелестит:
— Можно… Можно, пожалуйста, подождать, пока Миша немного поправится? Перелет долгий, и я… Переживаю, что ему станет плохо в самолете…
Этот сдавленный лепет какой-то дребезжащей и вязкой дрожью внутри меня отзывается.
Она решила, что, узнав о ребенке, я высылаю ее домой. И это красноречивее всех слов характеризует все, что она обо мне думает.
— Вы никуда не летите, Полина.
— А что же… Зачем чемоданы? — растерянно смотрит на меня.
Слез становится больше, как она их не размазывает.
Но я не собираюсь на это реагировать и как-то смягчать свои собственные эмоции. Она три с половиной года скрывала от меня сына. Кто в этой ситуации пострадавшая сторона?
Я не могу понять, как относиться к собственному ребенку. Не могу определиться с тем, как воспринимать свой новый статус и что с этим делать. Но это не значит, что я брошу своего ребенка и как ни в чем не бывало продолжу жить дальше.
— Завтра вы с Мишей переедете в мое крыло.
— Зачем?
— Ты еще спрашиваешь? — на секунду теряю хладнокровие. Выпаливаю резко, выдавая сотую долю бушующих внутри меня эмоций. — Час назад я узнал, что у меня есть сын. Почти четырехлетний сын, которого я впервые увидел две недели назад. Как прикажешь мне закрыть эту дыру в его жизни? Или ты настолько против нашего общения, что предпочтешь дождаться, пока я отсужу у тебя опеку?
Ужас, который я вижу на ее лице, лучше любых слов свидетельствует о том, что я надавил на нужную точку.
— Ты не имеешь на это никакого права, — шепчет в отчаянии, захлебываясь слезами. — Ты даже не вписан в свидетельство о рождении…
— Это, мать твою, очень легко исправить.
— Зачем?
Глупее вопроса сложно представить, но она, похоже, вполне искренне не понимает. А я, блядь, не в состоянии ей сейчас это объяснить.
— Делай то, что я говорю, — мрачно подвожу черту. — Остальное обсудим завтра.
Покидая комнату, чувствую, как новый клубок эмоций распирает грудь. Ко всему прочему это давление усиливают воспоминания, которые я неосознанно блокировал на протяжении четырех лет. В спину будто взрывная волна несется. Припечатывает и разбрасывает на куски, когда вступаю в шкуру того амбициозного мудака, который не оценил удовольствие не просто хотеть секса, а хотеть конкретную девушку. Хотеть до безумия. Думать об этом ночи напролет. Чувствовать ее запах, даже когда рядом нет. Прикоснувшись, не иметь сил оторваться.
Нет, я не любила Мишиного отца…
Я же… По всем раскладам получается, что любил.
Всеми возможными способами.
21
Тихомиров
Декабрь, 2015 г.
Дверь в зал открывается, и я помимо воли подвисаю, словно загипнотизированный наблюдая за приближением Полины Птенцовой — младшей сестры моего лучшего друга. По виску скатывается капля пота. Машинально смахиваю ее предплечьем и едва успеваю уйти от летящей в репу перчатки.