12 смертей Грециона Психовского

— Кажется, это где-то уже было, — пробубнил профессор Грецион Психовский, слегка пошатнувшись от толчка ящерицы, уже скрывшейся где-то в тропическом лесу. Профессор оперся о подвернувшийся под руку стол, чтобы не свалиться — по-хорошему, ему очень хотелось выругаться в надежде на то, что после этого полегчает.

— И снится нам не рокот космодрома, а очередное дежавю? — с другой стороны схватившегося за голову друга подхватил художник.

— Да подожди ты, — профессор вернул равновесие, оправил темно-зеленую толстовку, сделал важный вид, посмотрел на женщину и переспросил: — Лемурия?

Та просто кивнула.

— Вот те на! Кто бы знал, что это поездка может оказаться такой прекрасной.

Женщина улыбнулась и снова заговорила медовым, словно обволакивающим изнутри голосом.

— Я рада, профессор, что вы уже довольны, хотя мы еще не познакомили вас с нашей культурой. Но я должна проводить вас, пока окончательно не стемнело.

— Одну минуточку, — не выдержал Аполлонский, подняв вверх руку с блокнотом. В компании Психовского обязательно должен был находиться балласт, не дающий безудержному энтузиазму и желанию распылиться на все подряд — лишь бы нос сунуть — взять верх. Роль эту много лет играл художник. — С каких пор в Лемурии говорят по-английски, да еще так чисто? Я что-то сомневаюсь, что тут можно найти репетитора.

Девушка улыбнулась — так обычно улыбаются доктора наук, слушая доводы одиннадцатиклассников о теории вероятности, думая при этом: «какие же вы дети, совсем еще зеленые».

— Языки, Федор Семеныч, всего лишь наша придумка, — объяснила она. — У слов есть изначальный смысл, и понимая его, можно разбирать все, что будет сказано. Слова оставляют… некоторые отпечатки в пространстве. Образы, если хотите. А здесь, в Лемурии, нет языков — здесь лишь слова в их истинной сущности.

— Расскажите это моим коллегам с иняза, — хихикнул художник. — Кстати, откуда вы знаете, как меня зовут? Я же не предст…

Аполлонского вдруг осенило.

— А, точно же, конечно. Отпечатки слов, образы.

— Мне провести тебе лекцию по средневековым универсалиям? — встрял Психовский. — Чтобы ты точно все понял.

— Нет, спасибо, мне хватило философии еще в те времена, когда я был студентом. Повторять как-то не хочется, — Федор Семеныч задумался. — Но не думай, что ты один тут мистер-умник, я примерно понял. Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет. Ну или как оно там.

— Садитесь, зачет!

— Когда-нибудь я дам тебе пинка, Психовский.

— Жду с нетерпением, дорогой мой Феб.