Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Далее мучительно долгая пауза. Никакой информации. А если кто-то и заговаривал о «Гитлере», то так уклончиво, что нельзя было понять: кто читал рукопись, собирается ли журнал печатать книгу или не собирается. Впрочем, почему я говорю «книгу»? В наших планах такой дерзости не было — мы мечтали опубликовать фрагменты из книги, всего лишь… отрывки.
И вдруг узнаем вердикт: никаких отрывков! «Новый мир» намерен печатать всю книгу, сокращенный ее вариант, в пятом и шестом номерах журнала за 1968 год. И не мы будем ее сокращать, а заведующий отделом библиографии А. Марьямов.
В первом издании дневника Алексея Кондратовича[13] (заместителя А. Твардовского) о Марьямове упоминаний не так уж много — к ближнему кругу Твардовского он, видимо, не принадлежал, хотя все высоко ценили его профессионализм и вкус. Глядя из сегодняшнего дня на нашего новомирского редактора, могу сказать следующее: Александр Марьямов — или Саша Марьямов, как его все называли, — относился к умеренному крылу сотрудников «Нового мира», не был, тaк сказать, ни фундаменталистом либерального разлива, ни фанатом журнала. Сам он никаких особенно крамольных статей, очерков, книг не писал, да и диссидентских писем не подписывал.
Узнав, что меня к «Гитлеру» больше не подпускают, а сокращения сделает Саша, я cпeрвa даже немного обиделась: почему Марьямов, а не я? Но, увидев конечный продукт марьямовской правки, поразилась и обрадовалась. Марьямов, сократив «Преступника» более, чем вдвое (из двадцати с лишним листов получилось листов восемь), не выбросил ни одного нужного слова. Все осталось как есть. Минус наши прикрытия, «фиговые листочки» от цитат из «классиков марксизма» до бесконечных поношений по адресу империализма вообще и германского империализма в частности.
Да, я поняла тогда, что нам с мужем и не снилась та степень внутренней свободы, которой обладал Марьямов. Не думаю, что эта внутренняя свобода появилась у него как следствие работы в «Новом мире» — скорее, наоборот, «Новый мир» притягивал к себе людей внутренне свободных.
А ведь Саша был лет на десять старше нас с мужем. Стало быть, его и пугали больше, чем нас. В 1937 году он уже занимал какой-то пост, а мы были всего-навсего студенты…
От приятельницы семьи Марьямовых услышала недавно, что разгром «Нового мира» вверг Сашу в отчаяние. Человеком был он суперквалифицированным, и знакомых у него числилось пол-Москвы, мог бы материально продержаться, пописывая в газеты и журналы, занимаясь переводами и т. д. Нет, не мог — или не хотел. Умер очень скоро после разгрома «Нового мира» и кончины Твардовского. Кажется, в шестьдесят три года.
Но вернусь к «Преступнику номер 1»…
Восемь марьямовских печатных листов на разы увеличили убойную силу книги.
Почему тоталитарные властители оказались столь похожими по своему отношению, к примеру, к искусству авангарда начала XX века? К абстрактному искусству? И почему вообще эти всемогущие, но малограмотные властители желали управлять искусством? Да на кой черт Гитлеру было рассуждать о музыке Вагнера?
А ночные бдения? Фюрер спал до обеда (добропорядочные немцы обедают в час дня), а по ночам устраивал застолья. И десятки приближенных из ночи в ночь, борясь с дремотой, выслушивали застольные беседы — на самом деле нескончаемые гитлеровские монологи. В тоталитарные времена по ночам не спало все начальство огромной страны. Десятки тысяч людей сидели у так называемых вертушек (телефонных аппаратов), преодолевая сон. И только при первом крике петуха, часов в 6 утра, люди с портфелями вызывали заспанных шоферов своих персональных машин и со вздохом облегчения ехали домой, а за ними плелась и их обслуга: секретарши, буфетчицы, уборщицы.
А анекдоты? Я так и не знаю, чей это анекдот про человека, который не мог купить своему младенцу коляску и решил унести детали с фабрики, где работал, и дома собрать, а работал он на фабрике детских колясок. Ну и что же? Уносил, собирал — но каждый раз получался пулемет.
Этот анекдот может быть популярен при любых диктатурах…
Спустя полвека после описываемых событий хочется пофантазировать… Представить себе, что книга «Преступник номер 1» в сокращенном варианте вышла бы в пятом (майском) и шестом (июньском) номерах «Нового мира» за 1968 год.
Вот что тогда прочли бы читатели:
Называлась НСДАП — Национал-социалистическая германская рабочая партия. И социалистическая, и рабочая! Была карликовая, никому не известная группка маргиналов. Фюрер изгнал ее основателей и превратил в своего рода Орден, Монолит, где жестоко преследовались любая «ересь», непослушание, свободомыслие. И создал в помощь партии вооруженные формирования, преторианскую гвардию: штурмовые отряды (СА), потом охранные отряды (СС). Но и сама НСДАП походила больше на военизированное соединение, нежели на обычную партию. Для этой партии сочинили и свою историю, и свою символику, и свой гимн, и своих героев-мучеников типа темного субъекта Хорста Весселя. Кульминационным пунктом истории НСДАП стал неудавшийся путч 1923 года («пивной путч»), когда жидкая цепь полицейских обратила в бегство вооруженные колонны нацистов. Бежал и фюрер, оставив на поле боя раненых товарищей. Но главное — не как было на самом деле, а какой грандиозный миф сумели сочинить: «пивной путч» — героическая генеральная репетиция Великой национальной революции 1933 года. Из никому неизвестного главы мелкой партии фюрер превратился в политика общенационального масштаба, заговорил, заорал, завизжал на всю Германию. Сел в тюрьму никем, вышел из нее (досрочно) победителем… Партия фюрера после воцарения нацистов в Германии стала главным его орудием и в годы мира, и в годы войны.
13
Я говорю о первом издании дневников Кондратовича. В последующих их публикациях, уже после смерти автора, были изъяты все упоминания о наших разговорах о «Преступнике» в редакции, да и вообще обо всех перипетиях с публикацией нашей книги.