Комсомольский комитет

— Так, так, — холодно сказал Пурга, — значит, сегодня из комитета, а завтра в комитет, да еще на секретаря рекомендовать.

Игорь решил, что больше отнимать время на споры нельзя.

— Значит, возражаете, — Игорь почувствовал, что крови прихлынуло к его щекам столько, что щеки словно ожгло.

Скрипнув, отворилась дверь кабинета, но ни шагов, ни голосов не было слышно, Игорь невольно обернулся. От дверей по ковру медленно шел мальчуган лет пяти. На меховой шубке его блестел подтаявший снег, а у рукавов на тесемках забавно болтались снятые рукавички.

— Вот видишь, Пуржонок пришел, — сказал Игорю Пурга, улыбаясь отеческой, любящей улыбкой, вставая и подходя к мальчику. — Ты почему же не в садике?

— Ка-лан-тин, — выговорил Пуржонок вместо «карантин», тоже улыбаясь и болтая рукавичкой.

— А мама где? Верно, в горком пришла? Поди к ней.

— Папа, я здесь хочу. Папа, а у нас в садике…

— Что же у вас в садике?

— Медвежонков купили! Плюшевых.

— Да ну? Вечером расскажешь. К папке нельзя, папка работает, — сказал Пурга и, легонько и нежно взяв мальчика за ручку, повел его к двери.

— Меньший мой, — пояснил Пурга, подходя к Соболеву. — Старший уже в институте учится. Да ты сиди, сиди.

Пурга тоже сел.

— Ну? — сказал он Игорю, и в глазах его Игорь увидел улыбку. — Ох, горячий комсомол! Молодец! По секрету тебе скажу, — Пурга засмеялся, — что из павловских секретарей первого такого вижу — упрямого, как тысяча чертей. Присылай завтра ко мне твою Цылеву. Вечером, часиков на восемь. Обещать не обещаю. Познакомлюсь. Личное дело ее пусть принесут. Признаюсь, если бы не эта твоя убежденность, я бы и слушать не стал.