Лето придёт во сне. Запад

Я снова сжала кулаки.

– Уроды.

– Уроды, конечно… – неожиданно согласился охранник. – А что делать? Сам-то я таким не промышляю… охота разве потом евнухом ходить из-за одного-то чпока?

– Евнухом? – заинтересовался Бранко. – Так на Руси за изнасилование, правда, кастрируют? Я думал – сплетни.

– Да не кастрируют, – отмахнулся Белёсый. – В смысле, не отрезают там ничего. Но что-то уколют, и потом у тебя до конца жизни даже под гимн не встанет. И болеть будешь.

– Хоть что-то здесь правильно, – буркнула я себе под нос, но Белёсый услышал.

– Правильно, говоришь? А то, что с теми, кто по глупости с замужней спутался, то же самое делают, тоже правильно? Иль кто девицу потоптал, а жениться не захотел? Или когда баба сама мужику на хрен прыгает, а потом говорит, что он её заставил?

– Правильно! – злорадно ответила я – Прелюбодеяние – грех, если ты забыл.

Белёсый сузил водянистые глаза, но Бранко заговорил раньше него.

– А вот скажи-ка мне, православный, стоило оно того? Вся ваша традиционность и скрепы – стоили таких жертв? Того, что эта девочка сиротой осталась? Что её и многих других в бордель продали? Что приютским детям ничего хорошего в жизни не светит? Что ты и другие простые мужики годами не траханные сидите?

Белёсый ответил не сразу. Снова сгорбился на стуле, нахмурил лоб. Наконец сказал задумчиво:

– Я человек маленький, далеко не вижу. Но наверно стоило. Мы – сверхдержава. Мы выиграли Третью Мировую. Мы сильны духом и Верой в Господа нашего. У нас сильные мужчины и чистые женщины…

– Ой, да хорош! – перебил Бранко парад высокопарных слоганов, – Сверхдержава… Думаете, это вы железным занавесом ото всех отгородились? Это вас никто видеть не хочет! На вас вся планета смотрит как на дикарей с ядерными боеголовками! Вы были сверхдержавой, не спорю, пока из космоса обратно в средневековье не скатились. Женщины у вас чистые? А смысл женщине чистоту блюсти, когда её ваш оголодавший до одури брат может в тёмном переулке отлюбить? И какая вообще чистота в недотрахе? Вы – нация безвольных коленопреклонных истуканов!

– Ну ты! – Белёсый вновь приподнялся со стула. – Язычок-то прикуси, западнюк. А то не посмотрю, что мы в одной жопе сидим, об стену размажу.

– Ну и размажешь? – устало спросил Бранко. – Факты от этого не изменятся.

Как ни странно – это подействовало. Белёсый сдулся, вернул задницу на стул, повесил голову. Наступила тишина и я решила, что сейчас самое время спросить о главном.

– Эй, Белё… охранник? Так ты им всё разболтал? – я показала глазами на потолок, на огромный дом над нами. – Тем, кто тебя сюда привёз?

– Меня Сергей зовут, – ответил он, не поднимая головы. – Не только разболтал. Ещё позвонил вашим и сказал всё, что мне велели. Своя шкура ближе к телу.

Я съёжилась, натянула разорванное платье до подбородка, почему-то только сейчас почувствовав, как здесь промозгло. Потерянно спросила: