Электронная книга - «Практикантка доктора Соболева». Краткое содержание книги:
Все потому, что Сергей Иванович — акушер-гинеколог.
После работы же ему самому приходится платить разным дамочкам, чтобы оказаться у них между ног.
Все потому, что Сергей Иванович разведен. А решиться на еще одни отношения с женским полом помимо денежно- интимных у него нет ни времени, ни желания.
И Соболева его жизнь абсолютно устраивает, но…
Но ведь всегда есть место для НО.
Есть место чуду.
#смешно, трогательно и грустно
Визуализация
— Ещё раз полезешь к кому-то с веником, — хрипло процедил Соболев, вперив в неё затуманенный взор, — Им же тебя и отделаю, это ясно?
Люба только неопределенно хихикнула, не зная, как на это заявление реагировать. Сергей потянул её ближе, заставляя встать меж его расставленных ног. Задрал голову, смотря снизу вверх на подошедшую вплотную Вознесенскую. Его руки медленно поползли вверх по бедрам. Сильно смяли ягодицы. Люба судорожно выдохнула, замерев. Пульс мгновенно участился и стал отдаваться между ног.
— Сергей Ив…Не зде…Же… — сбивчиво забормотала Вознесенская, отчаянно думая, куда себя деть.
Мысли беспорядочно заметались между "неприлично" и "жуть, как хочется". Кинула опасливый взгляд на незакрывающуюся дверь. Но и вырваться сил не было.
Вместо ответа Соболев прижал ее к себе ещё ближе. Так, что Люба отчетливо ощутила вдавившуюся ей в ногу эрекцию. И как защекотали её живот волоски на его груди, и какая горячая влажная у него кожа, и как липнет к такой же её, моментально делая их сиамскими близнецами, и…Ох… Люба шумно выдохнула сквозь сцепленные зубы, когда Сергей, долго не церемонясь, чуть прикусил, а потом мягко втянул её правый сосок, оказавшийся у него перед носом, прямо с тканью купальника. Любины руки сами легли на мужские плечи, пальцы вдавились в покрытую пленкой пота золотистую кожу то ли в попытке притянуть, то ли оттолкнуть.
— Войдут же…Сереж… — только и прохрипела Люба, когда Соболев начал проделывать тоже самое с левой грудью. Сергей на это только сильнее смял руками пышные ягодицы и шумно протестующе выдохнул.
Люба попыталась отстраниться. Сергей на это тихо зарычал и звонко шлепнул по облюбованной заднице, не пуская. Люба дернулась ещё, и он рыкнул громче. Тут уж Люба, не выдержав, расхохоталась.
— Ну что вы как пес цепной, Сергей Иванович! Мне что говорить? Фу? — поддела его Вознесенская, звонко смеясь.
Соболев наконец оторвался от зацелованной груди и поднял на Любу совершенно пьяный взгляд. И, как по заказу, за дверью послышались шаги. Вознесенская вздрогнула всем телом и отпрянула. Вовремя, потому что в следующий момент на пороге материализовалась хмурая Кристина.
— Долго вы… — смерила подозрительным взглядом раскрасневшуюся Любу и перевела ещё более подозрительный на осоловевшего Соболева.
— Да мы уже всё. Вот… — Люба нервно заправила влажные прядки за уши и облизала губы, — Освежиться идем, да, Сергей Иванович?
Соболев тряхнул головой. Тяжело встал и сразу спрятался за Любиной спиной. По- хозяйски положил руки ей на плечи и подтолкнул к выходу.
— Да, идем… — глухим, как — будто не своим голосом отозвался заведующий, направляя Любу перед собой, — Искупаться сейчас- самое то, да, Люб?
— Ага, — отозвалась та слабо, млея от предчувствия, что вот сейчас… Наконец! Дальше терпеть было уже решительно невозможно.
Стоило ступить за порог бани на пирс, как Люба вырвалась из мужских рук и побежала, смеясь. Внутри всё вибрировало от жара и щемящего ощущения себя по-настоящему живой. Шероховатость досок под ногами, ночная прохлада, остужающая пылающую покрытую потом кожу, хвойный воздух, ворвавшийся в лёгкие, и низкий хрипловатый смех, раздавшийся сзади- всё было настолько хорошо. Толчок, прыжок, и Люба с визгом погрузилась в холодную, такую приятную после бани воду. Вынырнула, отфыркиваясь, и едва успела увернуться от прыгнувшего за ней Сергея.
— Иди сюда, — Соболев мгновенно поймал её за талию, как только оказался в воде.
Подтолкнул к опоре пирса, одновременно подсаживая на себя. Секунда, и Люба оказалась прижатой спиной к гладкой металлической трубе, а её ноги обвили мужскую поясницу. Смех застрял в горле, губы разомкнулись. Сердце часто- часто заколотилось в груди.
— Все, Люб, добегалась, — довольно констатировал Соболев.
Мир, казалось, сузился до черных в сумраке белой ночи глаз Сергея, впившихся в неё помутневшим взглядом. Люба оцепенела от накрывших разом контрастных ощущений, атакующих её. Пылающая жаром после бани кожа, прохладная вода, мягко обволакивающая до самой груди, холод шершавого, чуть скользкого от тонкого слоя ила металла, касающегося позвоночника, и горячее твердое тело все сильнее прижимающееся к её. И руки. Его руки на её бедрах, талии, ягодицах. Исследующие, запоминающие, жадно сминающие и вдавливающие в себя. По телу то и дело проходили волны дрожи, оседая мурашками на предплечьях и груди. То ли от прохладной воды, то ли от того, что мужские пальцы уже гладили через ткань её промежность, а низ живота горел от ощущения прижатого к нему твёрдого члена. Обжигающее дыхание у самых губ. И кривая полуулыбка, белеющая в темноте.