Электронная книга - «Клубника на десерт (ЛП)». Краткое содержание книги:
Теперь оставалось одно: ждать. Я снова представил его в душе. Не зная, хватит ли нам времени, в конце концов сдался и решил рискнуть, но когда зашел в ванную, он уже выключил воду.
Его душ, очевидно, был обжигающе горячим, поскольку вся ванная оказалась заполнена паром. И там до крайности возбуждающе благоухало клубникой и мылом.
– Ты опоздал, – шутливо сказал он, выбираясь из ванны. Его кожа поблескивала капельками воды. Светло-каштановые волосы, намокнув, казались почти черными.
– Я передумал.
Когда он потянулся за полотенцем, я преградил ему путь. Я знал, это поступаю жестоко. Весь мокрый, он уже начал покрываться мурашками. Но мне пока не хотелось, чтобы он вытирался.
– Солнце, есть ли причина, по которой ты заставляешь меня стоять здесь и мерзнуть? – спросил он.
– Да.
Я взял его за руку, потянул к себе, и он подошел. Близко к нему приникнув, я нежно поцеловал местечко у него на шее прямо под ухом, и он содрогнулся. Капли воды на его коже, если то была не игра моего воображения, были сладкими на вкус, точно клубника. Я сцеловывал, слизывал их, следуя за струйками воды по его шее к ключицам, затем по ключице дошел до маленького озерца воды в ямке у горла, приласкал его там языком, и он со вздохом прислонился к стойке у себя за спиной.
Я опускался все ниже, догоняя капельки, стекающие по его груди. Я следовал за ними от его живота к паху, пока не встал на колени. И там, обеими руками стиснув его ягодицы, взял стройный кончик его члена в рот.
– О боже… – простонал он, когда я закружил языком по головке. Он обхватил меня за затылок. Запутался пальцами в моих волосах и насадил на свой член до упора, задержал меня так на мгновение, а затем начал двигаться. Я позволил ему вести. Позволил его руке направлять меня вверх и вниз. Он вновь застонал – тихим вздохом. Мне безумно нравились звуки, которые он издавал, когда возбуждался.
В мою собственную эрекцию, причиняя боль, впивался шов джинсов, и когда я потянулся вниз, чтобы расстегнуть их, он одним быстрым движением вынырнул у меня изо рта. С силой потянул меня за волосы, поднимая на ноги, и настойчиво поцеловал, после чего начал расстегивать мне ширинку. Я обнял его за талию, прижимая влажное тело к себе, а второй рукой захватил его плоть в кулак. Он тяжело дышал и постанывал. Его тонкие пальцы проникли ко мне в штаны и…
Мы оба замерли.
– Господи, до чего же невовремя, – выдохнул он, и я рассмеялся. Невовремя? Это было еще мягко сказано. – Кто бы это мог быть?
– Это… – высвободившись, я начал застегивать поверх своей эрекции джинсы, – это, очевидно, это наш ужин.
Я открыл дверь – в намокшей одежде, с возмутительной выпуклостью в штанах, но парень из обслуживания номеров либо ничего не заметил, либо давно ко всему привык. В руках он держал то, о чем я просил консьержа. Я дал ему щедрые чаевые, и, когда он ушел, из ванной, в полотенце на бедрах, появился Коул.
– Что ты заказал? – спросил он.
– Гамбургеры.
Он улыбнулся.
– И вино?
Я достал из ведерка со льдом бутылку и передал ему. С пунцовыми щеками он улыбнулся. Это была бутылка пятидолларового ежевичного мерло – самая дорогая на свете, если учесть, что мне пришлось прилично заплатить, чтобы кто-то сбегал ее купить.
– Оно же красное, – насмешливо сказал он. – Ради всего святого, зачем ставить его на лед?
– Должно быть, они решили, что люди, которые пьют такое вино, ни черта не разбираются в правилах и не заметят разницы.
– Наверное. – Он шагнул ко мне и одной рукой обнял меня за талию. – Спасибо.
– Погоди благодарить меня, – сказал я, целуя его. – Когда мы поужинаем, я закончу дарить тебе свой настоящий подарок.
Мы поужинали и выпили его дешевое вино, а затем завершили то, что начали в душе. И, когда все закончилось, он, как всегда, перебрался на свою половину кровати. Лег, не прикасаясь ко мне, и выключил свет.
Я уже уплывал в сон, как вдруг почувствовал невесомое прикосновение к своему запястью. Ничего подобного он никогда раньше не делал, и мои губы сами собой растянулись в улыбке. Я открыл глаза. В комнате было темно, а он по-прежнему оставался не более чем далекой неподвижной тенью. Его легкие пальцы, остановившись, легли на тыльную сторону моей ладони. Я перевернул ее, чтобы взять его за руку, но стоило мне шевельнуться, как он быстро ее отдернул.
Неужели он не хотел, чтобы я знал? Неужели он ждал, когда я засну? У меня заболело сердце от того, с каким упорством он продолжал отгораживаться от меня, хотя никто из нас этого не хотел. Сколько раз он вот так украдкой тянулся ко мне сквозь темноту, пока я спал?
Медленно я скользнул ладонью к нему и нащупал его тонкие пальцы. Попытался привлечь к себе. Он не поддался.
Может быть, я ошибся. Может быть, то прикосновение было случайным. Или он был еще не готов решиться на что-то большее. Я сделал еще одну попытку. Безрезультатно.
Я боролся с разочарованием. Я знал, не стоило даже пытаться. Конечно, как он мог уступить мне, ведь инициатива исходила не от него. Я уже собирался отпустить его руку, как вдруг сопротивление прекратилось, и я нерешительно замер, не зная, попробовать еще раз или нет. В конце концов я снова потянул его на себя. Едва ощутимо. И он с тихим вздохом скользнул ко мне. Через пространство чистых наглаженных простыней – в мои объятья.
Его лицо уткнулось мне в шею, а рука легла мне на талию. Наши ноги переплелись. Я старался не замечать легкость в груди и свой участившийся пульс. Я сказал себе, что мое горло не сжалось. Он молчал, и я тоже. Я обнял его, зарылся лицом в его волосы и крепко прижал к себе.
***
К тому времени, как я проснулся, он успел перебраться на свою сторону. Поцеловав его в макушку, я встал и ушел в душ. По аризонскому времени было еще рано, в Нью-Йорке же наступило позднее утро, и я решил пропустить сегодняшнюю пробежку.
Когда я вышел из ванной, Коул уже проснулся. В одних плавках он стоял у окна и смотрел вниз, на оживленные улицы.
– Ты говорил, твоя мать живет на Манхэттене? – спросил я, тоже натягивая плавки.
– Да, – не поворачиваясь ко мне, ответил он ровно.
Я подождал продолжения и, не дождавшись, подошел к нему и встал рядом, а он настороженно взглянул на меня краешком глаза.
– Мы собираемся с ней встречаться, пока мы здесь?
Он не ответил. Так и остался стоять, упорно глядя в окно. Шторы были открыты, но занавески – нет, и он, отыскав место, где они смыкались, скомкал ткань своими тонкими пальцами. Прислонившись лбом к чистым стеклам окна, он зашел за занавески, и они окутали его, еще одним барьером отделив от меня.
– Ты позвонишь ей?
Тишина. Мягкий солнечный свет, струясь сквозь окно, рисовал сияющие узоры на его карамельного цвета коже.
– Коул? – мягко спросил его я.
Он раздраженно вздохнул, хотя я не сомневался, что это раздражение было фальшивым.
– Уже, дорогой.
– И?
– Увы, она оказалась ужасно занята. У нее нет времени с нами встретиться.
Занята? Настолько, что не может увидеться со своим единственным сыном в день его рождения?
– Она вышла замуж во второй раз?
– Нет.
– И она не работает?
– Естественно нет.
– Тогда… – проговорил я, зная, что лучше не допытываться, но не в состоянии заставить себя заткнуться, – …тогда чем именно она занята?
Какое-то время он молчал, потом все же ответил.
– Дорогой, если б я знал.
– У нее нет времени даже на ланч?
– Выходит, что нет.
С болью услышав в его голосе тихое смирение, я пожалел, что завел разговор так далеко.
– Мне очень жаль, – проговорил я тихо.
Он отпустил занавески, и они, качнувшись, снова закрыли окно.
– Пожалуйста, не надо меня жалеть.
– Почему?
Он пожал плечами.
– Все это жуть какое клише, разве нет? Бедный маленький богатый мальчик. (отсылка к классическому фильму с Мэри Пикфорд «Бедная маленькая богатая девочка» – прим. пер.) – Он отошел от окна, но ко мне так и не повернулся. Я видел только профиль и пряди волос, отгораживающие от меня его глаза. Когда он снова заговорил, его голос неуловимо изменился, стал тише обычного. – Я весь состою из одних клише.