Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

Тем более такие начинания странны, что имеются сведения, что Сербия принимает на службу лишь немногих, а остальные принуждены будут работать. Если собираются воевать, то нужно прежде всего сохранить армию, а у нас это сохранение выражается только в том, что на бумаге, в приказах стараются говорить о долге, надеждах, испытаниях, доблести, то есть, языком начальства выражаясь, «подбадривать дух словами», а между тем все дела наших «отцов» таковы, что противно и мерзко делается. С одной стороны, уговаривают не расходиться и даже различными путями препятствуют этому, а с другой, продолжаются все перечисленные мною разные преступления. Можно определенно сказать, что этим людям не хочется расстаться только с теплыми местами, на которых они могут творить беззакония и подлости, а от какой бы то ни было идеи и от блага родины они дальше, чем кто бы то ни было. Понятно, что самые твердые и идейные люди, видя, что наша организация безнадежно и бесповоротно гнила, гниет и продолжает гнить во всех местах, решают махнуть рукой и, пожалев о том, что в течение 3 лет они в такой безнадежной компании жили утопией, думая, что такая темная публика может дать светлое будущее России, одному злу противопоставляя другое, не лучшее по своим качествам, заслужат симпатии русского народа. Лучше об этом не распространяться, а то как-то тяжело и больно делается за других и себя.

Весь день и всю ночь идет весенний дождь.

25.04.1921. В информационном листке штаба корпуса сегодня сообщалось, что согласно имеющимся из ставки сведениям, Сербия принимает нашей публики всего только 9–10 тысяч, из которых только около половины поступят на пограничную военную службу, а остальные будут привлечены на работы. В первую очередь начнут перевозить казаков, так как они, по словам Главнокомандующего, на о. Лемнос находятся в худших условиях (должно быть, в смысле большого давления на них французов вследствие меньшей дисциплинированности казаков). Интересно то, что о согласии на этот переезд со стороны французов не сказано ни слова, а это, я думаю, может сыграть в данном случае решающее значение. Вообще, хотя и говорят, что переезд в Сербию дело уже решенное и что на 3-й день Пасхи мы двинемся туда походным порядком, и только вещи и семейные будут отправлены на транспортах, но в действительности ничего пока еще нет решенного, выясненного и определенного, а тем более прочного, что не могло бы измениться и произойти так, как это может нам совсем и не желательно.