Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3

Альберт был польщен, хотя ему казалось, что он действительно незаурядный человек, если принять во внимание скорость, с которой ему приходилось исполнять самые невероятные поручения, исходящие то и дело от Томми и Таппенс.

— Он говорит, что его давно пора было настроить.

— Думаю, он прав, — согласилась Таппенс.

Она допила свой кофе, вышла из столовой и направилась в гостиную. Над раскрытым роялем, в котором были видны все внутренности, стоял, наклонившись, молодой человек.

— Доброе утро, мадам, — сказал он.

— Доброе утро, — ответила Таппенс. — Я рада, что вы смогли к нам прийти.

— Этот инструмент сильно расстроен, им необходимо как следует заняться.

— Да, — согласилась Таппенс, — мне это известно. Понимаете, мы только что переехали сюда, а всякие перемещения с места на место инструменту совсем не полезны. Кроме того, его вообще давно не настраивали.

— Это легко проверить, — сказал молодой человек.

Он взял несколько разных аккордов, два веселых мажорных и два грустных, в А-моль.

— Отличный инструмент, мадам, если позволите заметить.

— Да, — сказала Таппенс. — Это «Эрард».

— Сейчас не так-то легко найти подобный инструмент.

— Ему основательно досталось, — сказала Таппенс. — Он пережил бомбежку в Лондоне. Бомба попала в наш дом. К счастью, нас не было дома. Что же касается рояля, то он пострадал в основном снаружи.

— Да, механизм в относительном порядке. Работы с ним будет не так уж много.

Приятная беседа продолжалась все время, пока работал настройщик. Наконец молодой человек сел за рояль, сыграл начало прелюдии Шопена, а потом «Дунайские волны», после чего объявил, что он завершил свою работу.

— Через некоторое время мне следует проверить, как ведет себя инструмент, — предупредил настройщик. — Хотелось бы убедиться, что с ним все в порядке, и своевременно принять меры, чтобы он — как бы это лучше выразиться — не разладился. Понимаете, может возникнуть какой-нибудь мелкий изъян, которого вы не заметите или не будете знать, что нужно делать.

Они еще поговорили, к обоюдному удовольствию, о музыке вообще, о фортепианной музыке в частности и расстались, убежденные в том, что они друг друга понимают, понимают, что такое музыка и какую огромную роль она играет в жизни людей.

— Вам, верно, предстоит еще много работы с этим домом, — заметил он, оглядевшись вокруг.

— Да, конечно, мне кажется, дом долго пустовал, прежде чем мы в нем поселились.

— Естественно. И вообще он постоянно переходил из рук в руки.

— У него своя история, весьма любопытная, — сказала Таппенс. — Я говорю о тех людях, которые жили здесь прежде, и о том, какие странные события тогда происходили.

— Ну да, вы, верно, имеете в виду те давнишние истории, не помню, когда это было — в прошлую войну или в ту, что была до этого.

— Это было как-то связано с военным флотом и с похищенными секретами? — с надеждой спросила Таппенс.

— Вполне возможно. Много тогда ходило всяких слухов, но сам я, конечно, ничего толком не знаю.