Кровь, золото и помидоры

— Требуем у Витале Дандоло вернуть на улицы проституток, поскольку отсутствие оных ввергает молодых людей в искушение и приставание к порядочным матронам и молодым девицам.

— Витале! Сеньор Витале! — со всех сторон возмущённо донеслись в мою сторону женские голоса.

— На меня вы чего шикаете, это они мне дали, — показал я свитком на двух притихших взрослых.

— Да, только это не подразумевало чтения письма вслух, — ответил Энрико, — но Витале проблема и правда серьёзная. Куда ты дел большинство женщин, занимавшихся этой профессией? Они вообще-то приносили доход городу, платили налоги, не говоря уже обо всём остальном. Оставшихся не хватает, покрыть потребности всех желающих.

Немногие оставшиеся женщины за столом, при этих словах, быстро его покинули, оставив только мужской коллектив.

— Они стали медсёстрами, — я пожал плечами, — вполне достойный выбор, к тому же все умеет заботиться о людях, что меня вполне устроило при собеседовании. Я предложил им достойный заработок, жильё и больше никаких грехов. Многих — это вполне устроило.

— Ты проституток взял работать в свою больницу, которая должна вот-вот открыться? — осторожно поинтересовался один из родственников, — теперь там можно будет грешить?

— Нет, — покачал я отрицательно письмом, — ту кого заметят за этим делом на работе, вышвырнут обратно на улицу, ну, а для нетерпеливых посетителей есть мои войска, которые теперь охраняют в том числе и больницу.

Спрашивающий покачал головой, но дальше уточнять не стал.

— Всё равно, как-то это странно, я не очень хочу, чтобы меня обслуживала бывшая проститутка, — покачал головой дядя Джованни.

— Дядя, я могу ведь специально поинтересоваться у них, кто обсуживал вас до свадьбы и приставить именно её, — я перевёл на него суровый взгляд, под которым он ещё больше смутился и что-то неразборчиво пробормотал в бороду.

— Да и отец, передай этим старым пердунам, можешь даже сохранить оригинальную лексику, что слово «требую» нужно ещё заслужить, — обратился я к отцу, — тем более обращаясь к Венецианцу.

Он хмыкнул, но тоже недовольно заворчал.

— Если больше вопросов нет, то я спать! — заявил я, и подхватив письмо, направился в комнату.

— Сеньор Витале! — сияющие глаза и радостный возглас, заставили меня вздрогнуть. Ждавшая внутри комнаты Елена, уже подготовила ночную пижаму, а также корыто для мытья.

— Чего кричишь, не в лесу же, — меня видимо заразило общее ворчливое настроение, поэтому я тоже пробурчал, кладя письмо сразу в мусорную корзину, бумагу из которой я сжигал два раза в день.

Девушка смутилась, но всего на секунду, бросившись растягивать пуговицы на камзоле, едва я развёл руки в сторону.