Электронная книга - «Обращенный к небу. Книга 1». Краткое содержание книги:
«В одном из славянских селений жил парень-калека, пока у его дома не остановился странник – убелённый сединами старец». Именно так начинается легенда об исцелении русского богатыря Ильи. Не калики перехожие научили Илью сражаться: старец оказался воином и целителем, исходившим земли Индии и Китая. И учился у него Илья многим искусствам. О юности Ильи Муромца и его таинственном учителе пойдёт речь в «Обращённом к небу», где сказы переплелись с былинами, а былины – с историей древней Руси, где на Киевском престоле сидел Владимир-князь, по степям шастали хазары с печенегами, а в лесу можно было повстречать не только лихих людей, но и Лешего, а то и самого разбойника Соловья
Яркая вспышка озарила сознание Ильи. На миг вся эта жутко медленно и неотвратимо движущаяся картина замерла на месте, и Илья отчётливо услышал голос учителя: «Стой, ученик. Дальше – смерть».
…«Ядовитая змея» так и не выбросила свой смертельный яд. Илья увёл руку в сторону, чувствуя, что это даже не он, а сам Вежда прихватил его запястье. И замер от другого видения, повисшего на тонких нитях-паутинках в его голове: на залитом лунным светом дворе жутко кричит женщина, держа на руках мёртво откинутую голову младшего сына…
И тут всё встало на свои места. Ломоть уловил непонятное замешательство Ильи и всадил ему в лоб весь заряд боевого задора и досады от постоянных неудач в этом поединке. Илья, не произнеся ни звука, опрокинулся навзничь и остался лежать.
…Его тормошили, и лили колодезную воду на лицо, и били по щекам.
– Эй, парень, ты чего?.. Ты это брось!
– Сынок, что же ты, милый? Как же ты… Берегиня-матушка!.. Перун-заступник!..
Когда он открыл глаза, увидев испуганные лица обоих братьев, живых и невредимых, нависших над ним, и их матушки, суетившейся рядом, он счастливо рассмеялся.
– Эвон!.. Смеётся! Что это он?.. Крепко ты его приложил, брательник… Зря…
Встрял голосишко старосты:
– На живот, на живот лей, дурень! Ну, я вас, братцы-костоломы! Ужо померитесь силушкой впредь! Ужо…
– Цел я, люди добрые, – услышал свой голос Илья. – Спаси боги, цел…
– Ну, молоде́ц, и напугал ты нас! – увидел Илья озадаченное и добродушное лицо Ломтя. – Как же ты так, а? Такой ловкий поединщик, и нá тебе…
Илья ухватился за его протянутую руку, поднялся, пошатываясь и радостными глазами всё шаря по лицу деревенского богатыря.
– Теперь-то видим, что живой… – улыбнулся Ломоть, так и не поняв, что вёл Илья речь о нём самом.
Быль четвёртая:
Плата за добрый меч
Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо.
Ибо так поступали со лжепророками отцы их.
Иисус из Назарета (от Луки, 6:26)
4
Илья шагал по лесной дороге и всё думал о поединке с братьями. И всё никак не мог успокоиться от того, что чуть было не убил одного из них.
«Применять это искусство ты можешь лишь в том случае, – говаривал ему Вежда, – если опасность грозит тебе или кому-то беззащитному. Ты должен помнить, что наверняка принесёшь смерть тому, против кого выходишь на бой. Это не прыжки через костёр в ночь на Купалу, это тяжёлое бремя – лишить кого-то жизни. Это поступок, за который ты должен научиться отвечать. Если ты попадёшь в бою в плен и твои недруги, окружив тебя, спросят, почему ты убил их товарища, ответ будет прост: ты бился с врагом и сделал бы то же самое, окажись он снова перед тобой с оружием в руках. И если тебя спросит женщина, за что ты убил её сына, ты должен ответить то же самое. Потому что это должно быть правдой. Тебе ясно?»
– Ясно, – прошептал Илья, угрюмо глядя себе под ноги. Он гнал себя дальше, не давая роздыху, словно стремился обогнать стыд, мучивший его. Он вспомнил, как тепло провожали его мать с сыновьями, а он боялся смотреть им в глаза.
«Почему ты убил моего сына?» – «Мы мерились силой, и я оказался сильнее».
– Леший меня задери, – позабыв, что он в царстве лесного хозяина, выругался Илья.
Погода стояла славная, сухая да тёплая, и можно было надеяться добраться до Мурома без дождя. Лес стоял совсем зелёный, приветливый, тяжёлые думы понемногу таяли, и Илья скоро перестал горбиться и зашагал прямо. И только теперь заметил, что идёт вовсе не по дороге.
Это был какой-то глухой просёлок, которым если кто и ходил, так только лесные добытчики да зверьё. Илья остановился и осмотрелся. «Где же это я маху дал?» – почесал он в затылке, повернулся и пошёл обратно. Но сколько ни шёл, никакой дороги и в помине не было. Ага, смекнул Илья, зря я лешего помянул, обидел. Он остановился, переобул лапти, надев на правую ногу левый и наоборот. Потом снял рубаху, вывернул наизнанку и снова надел. Пройдя ещё с версту, Илья понял тщету своих стараний выбраться так запросто. Он пошарил прямо на ходу взглядом по деревьям, надеясь отыскать дупло, и тут же невесело усмехнулся: как же, будет осерчавший Леший своё ухо дураку подставлять. Тогда он остановился, стащил со спины котомку, положив её у ног, и негромко позвал:
– Батюшка Леший! Прости дурака. Спрями кривую дорожку, с лица наперёд выверни да выпрями, сними морок, смилуйся…
И тотчас затрещало что-то огромное совсем рядом, заорали потревоженные птицы, разлетаясь кто куда, и огромная тень загородила солнце. У Ильи забрало дух, он поднял голову, стараясь не закрыть от страха глаза, и увидал над деревьями невероятных размеров руку в меховом рукаве: рука показывала в сторону, откуда только что пришёл Илья. Снова затрещало по кустам, меховой рукав метнулся в бок, скрываясь за верхушками деревьев, и всё стихло, будто и не было ничего. Илья немного постоял, умеряя дыхание и бег сердца, и сказал, стараясь, чтобы голос не дрожал:
