Айса. Незваные гости

Усыновили его частично под давлением организации («Айса» то и дело посещает бездетные пары айсайцев с просьбой принять ребенка) – но в целом импульсивно, на волне эйфории, в момент, когда его будущих родителей неимоверно тянуло друг к другу.

К сыну они относились как к зверушке – потискать, подразнить, посмеяться, не более. Все воспитание они спихнули на женщину по имени Эльба – а сами продолжили колесить по миру и развлекаться.

Возвращались они чаще всего в периоды разрывов и – по одиночке.

Ненависть на партнера всегда падала на невинного Эдварда. Они вызывали его к себе, спрашивали об успехах – и затем обесценивали их. Долго его ругали и осмеивали – а в конце доводили до слез и брались за ремень или контроль.

Пара недель жизни рядом с одним из родителей становилась для Эдварда адовым испытанием. Он всячески и безуспешно старался заслужить их любовь…

Фактически Эльба была не няней, а настоящей матерью: до четырех с половиной лет Эдвард жил в семье Эльбы и ее мужа. Родные дети уже выросли и покинули отчий дом – и Эльба заботилась об Эдварде как о собственном ребенке. Правда, за внушительную плату. Это позволило ей бросить работу воспитателя в садике – и накопить достаточно денег на свадебные подарки своим сыновьям.

Но как суррогатной матери тяжело отдавать малыша – так и Эльбе становилось мучительно, когда Эд на пару недель уходил к приехавшему папе или маме. В эти моменты наваливалось осознание, что Эдвард ей не настоящий сын – и что она просто временно его опекает.

И ей было невыносимо больно видеть зареванного голодного мальчугана с красными от ремня ягодицами – который, уткнувшись в ее подол, кричал, что родители его не любят…

// В айсе не любят своих детей.

Эльбу повесили у Эдварда на глазах – на потолочном крюке. Родители посчитали, что их чадо слишком прикипело к «человечишке» – а «человечишка» непомерно зарвалась, чтобы указывать им, как воспитывать их ребенка.

От рывка шея Эльбы сломалась и вытянулась, язык вывалился изо рта, кишечник опростался. Вид качающейся няни и смердящая вонь – преследовали Эдварда всю жизнь. Воспоминание было чересчур яркое и настоящее – будто каждый раз он возвращался в тот миг, когда от ужаса и потрясения не мог пошевелиться…

Сейчас-то он понимал, что Эльба – всего лишь «насекомое» – и родители все сделали правильно… Однако флешбек до сих пор холодил сердце и омрачал взгляд.

С тех пор маленький Эдвард стал агрессивен, импульсивен и жесток – ужасом для будущих нянь и радостью для мамы и папы. Всех последующих сиделок при посредстве родителей Эдвард убивал сам…

Он чувствовал вседозволенность и – что бы он ни делал – глухую тоску в груди…

Эдвард старался, как ошалелый, хотя бы раз заслужить похвалу и признание. Он погрузился в учебу: с пяти лет к нему приходили лучшие учителя и репетиторы, какие только находились в немецких городах (после очередной «смены» няни Эдвард всегда переезжал). С тринадцати лет он жил как взрослый – самостоятельно, в одиночестве.