Айса. Незваные гости

Спустя примерно год совместной работы Эд сдался вразумить Томаса и приобщить его к музе. Он начал читать «вагинам» и проституткам – так он за глаза называл девушек, которых подцеплял в клубах, а затем убивал. Но и тут он злился, что они его не понимают, или не хотят понять – или даже в принципе понять не могут из-за своих «куриных мозгов».

– Так зачем вы тогда читаете им? – спросил однажды Томас. – Можно ведь умным читать. Как вы.

В ответ Эдвард хотел огрызнуться – но потом надолго задумался. В итоге он грустно ответил:

– Потому что проститутки, Томас, хотя бы делают вид, что слушают…

// В айсе говорят, но не слушают.

Сам Томас все время ожидания в Москве примеривал непривычную для себя роль сиделки. Пока Эд работал – он кормил, поил и ухаживал за ребятами. Он был полностью за них в ответе, как мать за детей. Он не выходил из отеля без особой надобности, а все вещи и продукты приносили курьеры.

Объективно работа оказалась плевая: большую часть дня Томас сидел, попивал горячее молоко (любимый напиток), рассасывал кисловатые леденцы (заветная сладость) и вязал-вязал-вязал. Но переживал Томас бурно – и в целом он даже не понимал почему.

Он сваливал все на ответственную и тяжелую задачу, которая взгромоздилась на его плечи. Все поручения Эдварда Томас делил на простые, сложные и невыполнимые. Следить за сферами для него – задание очень сложное. Оно требовало от Томаса принятия множества мелких самостоятельных решений – а каждое такое предварялось мучительными размышлениями и сомнениями.

Томас в принципе не считал, что он может сделать что-то правильно. Ему с самого детства говорили, что он тупорылый и бесхребетный – и все всегда делает неправильно…

Поэтому даже такая мелочь, как, допустим, покормить сейчас или через полчаса, – для Томаса настоящая дилемма.

Вдобавок Томас ужасно не любил одиночество – а в пустой комнате он чувствовал себя некомфортно, небезопасно. Страшный мир наваливался, сдавливал его бетонными стенами. Томас ощущал тревогу – а руки сами собой начинали дрожать. А тут еще спящие сферы, которые, хоть и маловероятно, но могли очнуться – и что тогда ему делать?

Томас будто сидел на пороховой бочке, которая в любой момент могла взорваться.

Костя – Эдвард дал ему кличку «Рвань» из-за особенностей сферы – спал мертвецки. Эдвард усыплял его капитально – за него и его здоровье Томас не слишком переживал. Был, правда, момент, когда тот чуть не умер: Томас вернулся из управления ФСБ на новой машине – а Рвань лихорадило так, что Томас рискнул разбудить беззаботно храпящего Эдварда… Но затем паренек пошел на поправку. Полностью его вылечили во время перелета в Москву: сквозная рана затянулась свежей красноватой кожицей.

По уставу «Айсы» Рвань следовало крестить прилюдно и формально – на особой церемонии. Хотя по факту он давно не сфера.