Единственный и неповторимый Кристальный друид [ЛП]

Эти гады искали и в моем мусоре.

Страх сплелся с яростью. Они не рылись бы в мусоре свидетеля. Пирс был прав. Я была подозреваемой.

Значит, разговоры с ними не помогут. Пока я не буду верить, что разговор не станет арестом.

Я умру, но не дам МП снова меня арестовать.

Принятие душа успокоило меня достаточно, чтобы я нормально себя вела, вернувшись в дом на ужин. Жареная курица и браткартоффельн — жареная картошка с луком и кусочками бекона — Греты были очень вкусными, и я старалась не думать о том, сколько раз еще смогу есть с ней и Доминикой.

Убрав на кухне, я пошла на пастбище, чтобы проверить животных, уделяя им дополнительное внимание. Несмотря на мои старания, я поглядывала на горизонт каждые несколько минут, искала приближающиеся машины или чужаков в костюмах. Рикр заметил бы нарушителей раньше меня, но логика сейчас не помогала.

Я ощущала мрак, а еще осколки знакомо скрежетали в груди. Ненависть, холодная, гневная. Ледяное желание заставить кого-то заплатить. Я не знала, за что. За страх, охвативший меня? За постоянную угрозу наказания от МагиПола? За несправедливость всего этого?

Чувства давили на меня, а потом онемение остудило их, и я потеряла счет времени, пока брела по пастбищу. Когда я снова стала замечать окрестности, солнце окрасило облака в розовый и оранжевый.

Я вернулась к конюшне. Я проверила каждого коня, тихо пела, пока потирала носы и лбы. Вся работа уже была сделана Доминикой, Гретой или волонтерами.

Уикер высунул голову в брешь в двери его стойла, когда я подошла. Я выдохнула на его нос, вежливое приветствие в стиле лошадей, и он выдохнул в мою щеку. Я потерла его лоб, потом открыла дверь его стойла и вывела его. Устроив его у столбиков возле кормушек, я несколько минут проверяла его копыта. Запах инфекции стал слабее.

Я юркнула под веревки, он ловил мою футболку губами в поисках угощения.

— Ты дружелюбный, — отметила я, гладя его светло-серую челку. — Ты очень хотел внимания, да?

Я принесла щетки из кладовой, опустила их на низкую стенку между стойлами и стала работать над его шерсткой жесткой щеткой, не взяв скребницу, ведь он уже был чистым.

— Мальчик-менестрель на войну ушел, — тихо запела я горестную мелодию, подходящую настроению. — В рядах смерти ты найдешь его.

Я взяла мягкую щетку. Уикер склонил ухо ко мне, источал ленивое удовольствие.

— Он взял меч отца, повесил лиру на спину, — я водила щеткой по широкой спине коня. — И сказал воин-бард, что мир песню предал, но один его меч…